Читать книгу - "Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин"

началось с визита ар Маггор в тренировочный зал. Явилась «ни свет, ни заря», то есть, в начале второй стражи, когда мы вшестером пытались применить в поединке один против пяти довольно сложную, но эффективную комбинацию из тех, которые посоветовала отработать Амси. Конечно же, при ее приближении скорость движений уменьшили до обычной. Но даже так наслушались охов и ахов от восхищенной женщины. А когда перешли к растяжке, услышали ее недовольное ворчание:

— Слушай, Эвис, что такого мне надо сделать, чтобы ты обратил свое внимание и на меня⁈ В куртку и штаны, вроде бы, нарядилась, нашла и заняла свободное место, покрутила головой и плечами…

Штаны и куртка действительно имели место быть. Причем одевались в моем присутствии не первый раз. И, на мой взгляд, сидели на высокой и худощавой женщине неплохо. Особенно, если учитывать ее возраст и количество рожденных детей. А вот на вращения головой и плеч я внимания не обратил — дрался. Поэтому был вынужден «виновато» развести руками:

— Может, просто озвучить свое желание?

— Хорошо. Покажи мне что-нибудь простенькое, чтобы я занималась каждый день и когда-нибудь перестала чувствовать себя старой развалиной!

Показал. Упрощенную разминку. И не только показал — сначала продемонстрировал последовательность выполнения упражнений и объяснял все тонкости, на которые надо было обращать внимание, а затем дал возможность ее повторить и исправил ошибки. Дора действительно старалась — повторяла движения медленно и очень вдумчиво, стараясь почувствовать те ощущения, о которых я говорил. С количеством повторений не баловалась, делая именно сколько, сколько я потребовал. Тем не менее, к концу разминки раскраснелась, взмокла и сбила дыхание. Поэтому, закончив заниматься, уселась на пол прямо там, где стояла, и устало, но довольно проворчала:

— Завтра не встану. Поэтому буду заниматься лежа!

Потом запустила пальцы в волосы на затылке и поморщилась:

— Мокрая — насквозь! Девки, кто составит мне компанию в бане?

Эмоции советницы обожгли испугом, а мелкая почему-то не отреагировала. Пришлось изображать мужа-самодура:

— Тину не отпущу — ее еще гонять и гонять. А с остальными уже закончил, поэтому можете забирать хоть всех.

— Спасибо, заберу. Когда перестанут дрожать ноги! — благодарно сказала ар Маггор, и с интересом уставилась на идущую ко мне дочь.

Зная увлекающуюся натуру матери, советница выбрала для отработки один из самых простых и незрелищных бросков — подсечку под «переднюю» ногу. Да еще и не с движения, а из стойки. При этом старательно повторяла вчерашние ошибки Тиммела, пытаясь меня уронить за счет грубой силы, а не точности исполнения движений. Заводиться не заводилась, то есть, выполняла требуемое монотонно, если не сказать, скучно. И «ошибалась» через два раза на третий. Поэтому повторении на тридцатом Дора не выдержала и возмутилась:

— Дочь, ты же не на Дне Поминовения, правда⁈ Добавь в движения хоть немного души!

— Души пока не надо! — перебил ее я. — Начнет спешить — вобьет в ноги что-нибудь не то, и потом я замучаюсь это «не то» исправлять.

— Ты наставник, тебе виднее. Но смотреть на этот ужас я не могу! — недовольно буркнула старуха, с помощью Альки поднялась с пола и поплелась к выходу из зала.

— Эх, если бы не мама, я бы с та-а-аким удовольствием умерла… — расстроено вздохнула Тина, из коридора перестал доноситься голос Доры и смех «ее свиты». Потом подошла к зеркалу, скинула куртку и, разглядывая свое отражение, повернулась вправо-влево: — И, возродившись с новым лицом, перестала бы оглядываться на прошлое…

— Ну, в прошлом тоже было много хорошего! — услышав ее эмоции, улыбнулся я. Потом вспомнил ночь нашей встречи, мысленно обозвал себя придурком и торопливо уточнил: — Особенно в недавнем.

— Да, вторую половину лета, осень и зиму я прожила, как в сказке! Но ты себе не представляешь, каково мне, женщине, смотреть на юное тело, понимать, что в любой момент таким же юным можно сделать лицо, шею и кисти рук, но не иметь возможности себе это позволить!

— Тебе так не хватает внимания мужчин? — осторожно спросил я.

Женщина мгновенно развернулась на месте и посмотрела на меня, как на юродивого:

— Нейл, ты чего⁈ Единственный мужчина, чье внимание меня действительно волнует, это ты, а все остальные, вместе взятые, вызывают только омерзение. Поэтому я буду рядом, пока дышу, и так близко, как ты позволишь!

— Тогда какая разница, есть на лице морщинки, или нет? Мы ведь тебя любим не за внешность! — воскликнул я и на всякий случай дал ей почувствовать свои эмоции, благо оба Дара были совсем рядом, и сделать это было совсем не сложно.

— Логики в этом желании нет. Просто хочется и все! — ответив мне такой же вспышкой чувств, объяснила она и подошла поближе: — Ладно, пока они моются, давай, что ли, немного подеремся…

Это ее «немного» затянулось на добрую четверть стражи — до момента, когда Дора с девочками закончили приводить себя в порядок. При этом, чувствуя, что у моей советницы что-то не то с настроением, я не только изображал «зеркало», но и постоянно держал душу нараспашку, позволяя Тине чувствовать все то, что чувствовал сам. То есть, удовлетворение от каждой правильно выполненной ею комбинации, гордость в те редкие мгновения, когда женщина вдруг переставала думать и начинала жить боем. И восхищение, которое охватывало меня тогда, когда в череде атак, защит и блеске стали я вдруг замечал крутое бедро, совершенный изгиб по-девичьи узкой талии или покачивание тяжелой, но на редкость упругой груди.

Советница радовалась каждой такой вспышке и жаждала их повторения ничуть не меньше, чем утопающий жаждет лишнего глотка воздуха или протянутой руки. Поэтому выкладывалась так, что эту, лишнюю часть тренировки закончила приблизительно в том же состоянии, в которое я себя загонял «Жалящим Аспидом» до появления в моей жизни Найты с Вэйлькой. Говоря иными словами, когда я сказал «все, хватит!», она еле-еле стояла на ногах, дышала, как загнанная лошадь, а окружающий мир воспринимала, словно через густой туман. Поэтому, еще раз убедившись, что Дора ощущается в гостевой спальне, я подхватил советницу на руки и вышел в коридор.

Кстати, Тина сообразила, что перемещается по дому не сама, только тогда, когда я вошел в предбанник и коленом задвинул засов на двери. Внятно заговорить смогла чуть позже — где-то через четверть кольца после того, как оказалась в бочке с горячей водой. И еле слышно выдохнула:

— Нейл, я тебя ненавижу…