Читать книгу - "Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух"

точнее. Через несколько минут Крр-Хруф уже разрезал кожу на бедре, а Бум-Мму оттаскивал детей, чтобы не мешали. Меня беспокоила не её смерть, а сама яма. Стенки были выровнены инструментом, кол обожжён и заострён, дно очищено, а сверху сохранились остатки плетёной решётки из ветвей, прикрытой землёй и травой. Такую ловушку строили надолго и после срабатывания должны были прийти чинить.

Я показал мужчинам яму, человеческий след и движение прочь. Айш-Ау-уу сразу начал собирать свои вещи, но Крр-Хруф продолжал резать мясо. Бум-Мму сел возле большого куска печени и ел руками. Фн-Ррау вообще не смотрел на меня: он только что потерял женщину и теперь отрывал мясо от её плеча. Бум-Мму махнул в сторону добычи, показывая, что сначала они наедятся и только потом уйдут. Я снова показал ловушку, много людей и возвращение хозяев.

До вечера они объелись так, что половина взрослых лежала возле воды и почти не двигалась. Остатки женщины сложили на шкуре. Я ещё раз попытался поднять группу, но никто не пошёл. После нескольких бесполезных попыток я перестал их уговаривать и отошёл в сторону.

За девять лет эти люди привыкли носить воду в моих сосудах и охотиться составными копьями, но почти всё сложное изготовление по-прежнему держалось на мне. Мать съели, когда она перестала поспевать, а сейчас вся группа сидела возле чужой ловушки только потому, что после еды никому не хотелось снова идти.

Если хозяева ловушки перебьют их завтра, следующую жизнь я начну раньше. После девяти лет с этой группой такая перспектива уже не пугала. Хозяева ловушки пришли следующим утром, когда мои ещё доедали вчерашнее мясо.

Их было намного больше, чем я ожидал от обычной охотничьей группы. Мужчин я насчитал не меньше двенадцати, женщин примерно столько же. Маленьких детей и женщин на поздних сроках беременности среди них не было, поэтому перед нами явно находилась лишь часть более крупной группы.

Пока чужие расходились шире, я рассмотрел их оружие и снаряжение. У взрослых были нормальные составные копья с одинаковым принципом крепления и хорошими древками, у нескольких — боло. За спинами висели кожаные и плетёные сумки, по бокам — перемётные мешки. У двух женщин я увидел тонкие узкогорлые сосуды, заметно лучше моих. Одинаковые приёмы повторялись у многих людей; эти вещи здесь давно умели делать не один-два особенно способных мастера.

Бум-Мму первым вскочил, поднял копьё и закричал; остальные мужчины сразу присоединились. Чужие не ответили обычной демонстрацией, а разошлись шире и начали подходить с двух сторон.

Крр-Хруф бросился на мужчину, который казался ближе остальных, и погиб первым. Он почти достал противника копьём, но два чужих наконечника вошли сбоку одновременно. Крр-Хруф ещё пытался удержаться на ногах, когда третий удар пришёлся в живот.

Кк-Аао попытался прорваться через женщин справа, но одна из них бросила боло. Камни обвились вокруг его ног, Кк-Аао рухнул, а ближайший мужчина оглушил его ударом древка и оставил живым.

Фн-Ррау ранил одного чужака в плечо. В ответ ему разбили лицо тяжёлой рукоятью. Он упал, поднялся и снова пошёл вперёд. После второго удара уже не встал. Позже я увидел кровь из уха и понял, что он умер ещё до конца схватки.

Подросток, сын Кк-Аао, получил копьё в грудь, когда бросился помогать отцу. Его, похоже, не собирались убивать: удар пришёлся во время общей свалки. Он умер почти сразу.

Остальных чужаки били древками, кулаками и камнями, но наконечники использовали только против тех, кто продолжал серьёзно сопротивляться.

Когда Бум-Мму попытался уйти к воде, боло перехватило ему ноги. Он рухнул лицом в грязь, и несколько человек сразу навалились сверху.

Одна из женщин побежала вдоль берега. Второе боло свалило её через несколько шагов.

Меня ударили по плечу и оттолкнули к детям. Я не сопротивлялся: схватка уже закончилась не в нашу пользу.

Через несколько минут сопротивление закончилось. Двое наших мужчин и подросток лежали мёртвыми, остальные сидели или лежали на земле. Чужие быстро обыскали нас, отобрали копья, сумки и всё, что сочли полезным.

Один мужчина осмотрел мои сосуды, постучал по стенке и бросил первый на землю, где тот разбился. Второй сосуд женщина уронила рядом, даже не пытаясь сохранить. Составные копья забрали как обычное подходящее оружие; ничего необычного для них в наших лучших вещах не было.

Погибших сразу разделали вместе с остальной добычей. Взрослым пленным не стали связывать руки за спиной. Их запястья привязали короткими ремнями к тяжёлым кожаным мешкам, куда складывали мясо убитых. Теперь человек мог нести груз, но не мог свободно пользоваться руками. Детям руки связали сзади.

Когда одна женщина попыталась что-то сказать другой, ближайший охранник ударил её по губам.

Через несколько минут Айш-Ау-уу попробовал спросить, куда нас ведут, получил древком в живот и замолчал. Остальные пленники после этого тоже не пытались разговаривать.

Речь чужих звучала вокруг постоянно, и уже через первый час я различал в ней гораздо больше связей, чем в речи моей прежней группы. Они обсуждали порядок ловушек, вспоминали, где вчера нашли след, спорили, кому после следующей остановки нести один из мешков.

После пленения отряд пошёл не к лагерю, как я ожидал, а вернулся к той самой яме. Несколько мужчин вытащили сломанный кол, поставили новый и поправили стенки, женщины принесли ветви для маскировки. Только когда ловушка снова стала пригодна к работе, все двинулись дальше вдоль берега.

За день я насчитал больше двух десятков ям, и в трёх была добыча. В первой лежал молодой олень со сломанной ногой. Во второй — кабан, который ещё пытался подняться и бросаться на людей. В третьей нашли крупную птицу и мелкое животное, попавшее вместе с ней. Каждую яму после извлечения добычи восстанавливали.

Мяса становилось всё больше, и мешки привязывали уже не только к пленным, но и к свободным членам отряда. Несмотря на груз, никто не предлагал сворачивать раньше конца маршрута.

В последней проверенной яме лежала взрослая лошадь, погибшая несколько часов назад от кола в груди. Её разделали на месте, забрав лучшие мышцы, сердце, печень и жир. Остальное мясо сложили в углубление, выкопанное в тяжёлой мокрой глине, закрыли сверху той же глиной и утрамбовали. Так не работали с остатками, которые собирались бросить навсегда.

За весь день несколько женщин и подростков собирали ещё один груз. В отдельный мешок шли грибы.

Один раз женщина подняла гриб, от которого взрослый человек мог тяжело отравиться, внимательно осмотрела и положила в тот же мешок. Для обычной еды его явно не собирали. Пока мы шли, я