Читать книгу - "Весы Лингамены - Роман Орлов"

— В прошлые века бы эту незначительную долю обязательно списали со счетов, — проговорил я, — мотивируя тем, что большинство довольно, а всем не угодишь…

— Когда не будет этой доли, наши жизни станут бессмысленными, — парировал Карт. — Парадокс. Мы работаем, чтобы все поголовно были счастливы, но эта работа единственно и делает нас счастливыми.

— Эх, сплошная казуистика, друзья! Этим увлекались в 20-м веке, — грустно констатировала Дарима. — А нам нужно обязательно навестить «Механический город», увидеть те 20% процентов несчастных.

Ритуб Карт понимающе кивнул.

— Но не раньше, чем я как следует накормлю вас, коллеги! — сказал он. — У меня найдётся парочка таких рецептов для «машинки», каких, уверяю, вам не сыскать нигде!

Наконец, мы покинули гостеприимного сотрудника Института Счастья, готового, казалось, передавать своё хорошее настроение первому встречному!

— Что ж, не пора ли нам посмотреть на одно из главных развлечений современности — Карусель Времени? — спросил я, облокотившись на корпус виманы, ждавшей нас у входа в Институт Счастья.

— О-о-о! — театрально воскликнула Дарима. — Ты хочешь погоняться за мной под перманентно ускоряющийся бег веков? — в глазах подруги полыхнул огонёк, а личико подёрнулось озорством. — Это, уж наверно, чуть занимательнее, чем дома вокруг кровати друг за другом бегать!..

— Да не то что бы погоняться, — нарочито устало ответил я, и налёт игривости тут же избавил лицо моей спутницы от своего ненавязчивого присутствия. — Я двадцать лет в коридорах подмножеств гонялся за призраками, нигде не был и никуда не выезжал. За чем же я в итоге бегал, что искал, что доказывал? Я ничего не знаю о мире вне стен нашей крепости науки! Голая теория и скудный опыт соприкосновения с реальностью…

— О, — Дарима сочувственно оглядела меня и положила мне руку на плечо. — Я, наверное, видела ещё меньше твоего. Нам надо пропустить мир не через ветви алгоритмов, а через своё сердце. Так что в контексте нашей работы мы просто обязаны испытать на себе широту и глубину доступных человеку развлечений…

Издалека это выглядело как целый город куполообразных крыш: какие-то гордо выделялись размерами, поедая часть перспективы, другие терялись в бесконечных закругляющихся и убегающих к горизонту поверхностях. Приблизившись, мы увидели, что это не крыши, а сферические сооружения, сообщающиеся между собой. Сосчитать их было довольно затруднительно. С высоты птичьего полёта никто сразу не скажет, сколько в большом городе крыш.

— Целый город развлечений, — пробормотал я. — Ну что ж, давай посмотрим…

Мы приземлились у громадного купола, воспроизводящего мир позднего Средневековья.

Если бы историки прошлого узнали, что людям нашего века удастся создать полностью достоверные реконструкции многих исторических событий, да ещё с возможностью поучаствовать в любом из них, они бы все разом решили, что 32-й век — время, когда самые фантастические выдумки становятся реальностью благодаря достижениям науки. Они бы подумали, что человек будущего обуздал материю и время (материю, может, и обуздал, но вот время…) А мы попросту прочитали всё это в колониях кристаллов, которые, как известно, никогда ничего не забывают и хранят информацию практически вечно, в общем — пока стоит мир. Вот только понимание между кристаллами и людьми, как я говорил ранее, далеко не так хорошо налажено, как хотелось бы. С помощью специальных запросов мы научились довольно хорошо «читать» человека, находящегося рядом с кристаллами. Но события тысячелетней давности так просто из памяти этих ровесников Земли не выковырять — мы так и не освоили язык запросов. Поэтому, чтобы построить такие точные эмуляторы, пришлось возить по историческим местам кристалловизоры, подключать их к вычислителям, ловить и интерпретировать поступающую информацию. В общем, работа была проведена большая.

Вообще, человек издревле мечтал создать искусственную реальность, неотличимую от настоящей. Одной из таких попыток было создание специальных шлемов, надев которые, человек видел вокруг себя некую виртуальную реальность. Можно было контактировать с людьми и предметами, видимыми внутри реальности шлема, двигаться, принимать участие в сражениях — реальные движения человека сразу отражались внутри шлема. Но стоило его снять, и становилось ясно, что это не более чем розыгрыш. В «Карусели» же вы попадаете в настоящий эмулятор: предметы, которых можно коснуться — материальны. Этот мир создаётся с помощью машин желаний, роли людей и животных играют специально запрограммированные роботы, обладающие интеллектом и выполняющие каждый свою функцию.

И вот мы стояли посреди поля большой битвы. Две армии застыли в дикой сече; справа стенка на стенку бежали рыцари, чуть дальше конник с копьём наперевес вёл в атаку свой фланг на ощетинившийся пиками строй неприятеля. Сейчас всё это было остановлено, как картинка кинофильма на паузе. Нужно только дать команду, и битва вокруг вас разгорится с небывалым накалом.

— Ну да, что называется — полное ощущение присутствия, — протянул я уныло. — Но никто из них ведь не заденет тебя ни оружием, ни копытом, даже если ты очень постараешься подставиться под удар…

— Помнишь легенду? — оживилась Дарима. — В самом начале, когда только появились эти «Карусели», некоторым посетителям очень хотелось острых ощущений; настолько, что они занесли в управляющий вычислитель такой вирус, что роботы стали способны причинить вред человеку.

— Как это?! — вскинулся я. — Сознательно переписали в них первое правило роботехники?¹⁶

— Именно. Вот эти крестоносцы, говорят, рубили тебя мечами в полную силу!

Я оценивающе поглядел на стоящего передо мной рыцаря. Закованный в железные латы и шлем, замахивающийся большим мечом мужчина выглядел, конечно, весьма устрашающе — но только для тех, кто хотел бояться. Для тех, кто пришёл получить острые ощущения.

— Великое человеческое стремление оставить свой след граничит с великой же глупостью. Исход уже свершившейся исторической битвы всё равно не перепишешь, хоть ты всех уложи на этом аттракционе. Да и кому это под силу… Интересно, случались ли трагические прецеденты? — спросил я без особого интереса.

— Можно, конечно, узнать. Но ни к чему это. Это ведь было ещё на закате варварской эпохи, всего за пару десятилетий до прихода Сумеречного…

— Эпоха ушла, а развлечения её живут и поныне, — пробормотал я и попытался скрестить свой тяжёлый меч с клинком крестоносца. Пока всё было без движения, сделать это было не так уж сложно.

— Подожди, ты слишком суров к современникам! — воскликнула Дарима. — Не может быть, чтобы вся эта огромная игра была одним только полем брани. Пойдём в другие залы.

Уже собираясь уходить, я ещё раз задержал взгляд на рыцаре с белым крестом на доспехе. Смог бы я поднять на него свой меч, ударить его? Смог бы вонзить свой клинок в его мягкую плоть? Он ведь даже не может ответить мне. По-моему, это ещё хуже, чем врезать машиной желаний коллеге по голове! Там человек живой, и отделается небольшой шишкой; а тут робот, но с живым взглядом, внешне практически неотличимый от человека. Если я ударю его, прольётся кровь, послышится стон или крик, и тело «врага» упадёт к моим ногам. А вокруг, не замечая этого ничтожного эпизода, будет бурлить и выплёскиваться наружу котёл сражения. Я вдруг брезгливо отбросил меч в сторону и произнёс вслух: