Читать книгу - "Осторожно: боги - Алла Киселева"

Как-то незаметно Рауль занял очень важное положение в нашей небольшой группе. Он производил впечатление человека, не в первый раз идущего этой дорогой, и поэтому всем показалось естественным передать ему все права нашего проводника. По непонятной мне самому причине я ни разу не спросил его, правда ли это, но шел он с уверенностью бывалого человека. Когда Рауль предложил мне остановиться на небольшой отдых в Ронсевале, я согласился, положившись на его опыт и, по правде говоря, еще потому, что мысли мои больше были заняты другим. По дороге к месту нашего отдыха со мной произошел несчастный случай, который породил во мне множество подозрений. Неподалеку от Ронсевальского ущелья — ущелья смерти, о чем сразу учтиво подсказал мне мой неутомимый рассказчик, где погиб славный граф Роланд, спутник императора Карла, — мне почудилось, что лошадь моя захромала. Я решил проделать часть пути пешком, ведя ее за собой, стал спешиваться, и вдруг откуда-то вылетела стрела и, несомненно, попала бы в меня, если бы я в тот самый момент не нагнулся, чтобы сойти с лошади. Стрела была пущена мастерски, именно туда, где мгновением раньше была моя голова. Происшествие это вызвало много криков, все поспешно бросились искать стрелу и того, кто бы мог ее пустить, но я почему-то знал, что они ничего не найдут. Так оно и вышло. Только два человека оставались спокойными и не принимали участия в суете поисков: это были мы с Эстелой. Я смотрел на нее, недоумевая, она же тихонько сидела неподалеку, явно занятая своими мыслями, и, казалось, не слышала шума, который подняли те, кто упорно искал злоумышленника. Брат же ее, напротив, деятельнее всех занимался поисками и громче всех выражал беспокойство. Наконец я предложил прекратить бесполезное занятие и сказал им, что если мы не поторопимся, то темнота застанет нас здесь, а этого-то мне, по понятной причине, совершенно не хотелось. Мы отъехали совсем немного и увидели придорожный крест, старый и покосившийся. Как нарочно, он издавал неприятный жалобный звук. Даже когда мы отъехали достаточно далеко от него, этот надсадный визг долго стоял у меня в ушах, что было, несомненно, дурным предзнаменованием.

Совсем стемнело, когда мы приехали в городок. Боясь остаться без крыши над головой, так как убежища здесь закрывались рано, как нам объяснил Рауль, мы последовали его совету и остановились на ночлег на постоялом дворе. По его словам, получалось, что здешний монастырский дом для отдыха совсем непригоден. Я был слишком утомлен событиями прошедшего дня и к тому же хотел избежать споров, поэтому решил сделать так, как он говорил. Уж не знаю, какие были условия у монахов, но место нашего ночлега оказалось просто ужасным. Ужин, предложенный нам, был не лучше, и я, попросив сыра, вина и хлеба, этим и ограничился. После ужина настроение мое немного улучшилось, но вся атмосфера этого заведения вызывала во мне сильное раздражение. Мрачные помещения, грязные коридоры и постоянные шорохи и скрипы. Из-за всего этого мне не спалось, и, несмотря на усталость, я лежал без сна, глядя в узкое, грязное окошко, находившееся прямо надо мной. Оно было таким маленьким, что я почти ничего не видел, только одна-единственная звезда привлекала мое внимание, тихонько подмигивая мне. Внезапно она стала увеличиваться в размерах, как будто приближаясь ко мне, и свет ее сияния становился нестерпимо ярким. Настолько ярким, что глаза у меня заслезились, но я не хотел, да и не мог их закрыть. Какой-то странный голос непрестанно твердил мне, что я должен выйти на улицу, и не в силах более ему противиться я послушно встал и, стараясь двигаться как можно тише, вышел наружу.

Там, на улице, ярко освещенной неведомым светом, стояла одинокая фигура, закутанная в просторные одежды. Она сделала мне знак, чтобы я приблизился. Все то время, как я медленно шел к ней, во мне росло чувство узнавания, и когда наконец я подошел к ней совсем близко, мне почудилось, что это была Эстела. В изумлении я попытался заговорить с нею, совершенно не понимая, что она может делать здесь одна в эту пору.

Резкий предостерегающий жест оборвал меня и заставил меня замолчать. Мне почудилось, что она не совсем понимала, что происходит, ее движения выглядели какими-то неестественными и немного замедленными. Ее лицо, освещенное резким светом, казалось ликом прекрасной статуи, а широко раскрытые глаза пристально смотрели вдаль. Как будто не узнавая меня, она протянула мне сверток, жестом показав, чтобы я его спрятал. Не без колебаний я взял его, и буквально на секунду отвел взгляд, пытаясь найти место, куда бы его пристроить, а когда я вновь поднял глаза, она исчезла. И в то же время необычный свет тоже стал меркнуть, и через минуту все погрузилось во тьму, слабо освещаемую маленьким серпиком луны и ставшими опять такими далекими звездами.

Вернувшись в комнату и удостоверившись, что все спали, я зажег огарок свечи и развернул так странно приобретенный сверток. Там оказалась рукопись, написанная по-арабски, и маленький листок, исчерченный разными линиями. Этот рисунок вызвал во мне с самого первого взгляда неприязнь и беспокойство, и мне нестерпимо захотелось в тот же миг избавиться от него. И когда я уже был готов совершить этот не совсем объяснимый поступок, Рауль что-то крикнул во сне. Резкий звук вывел меня из оцепенения, и я решил оставить пока все как есть.

Наутро, за завтраком, я старался поймать взгляд Эстелы, пытаясь понять, помнит ли она происшедшее ночью, но она продолжала держаться с той же спокойной безучастностью. Мое внимание к ней не осталось незамеченным и вызвало явное неудовольствие Рауля, поэтому я счел более разумным пока прекратить расследование.

Арабский язык я немного знал, но, к сожалению, не настолько, чтобы перевести эту рукопись, изобилующую неизвестными мне понятиями. Мне был необходим переводчик, а значит, нам надо будет задержаться в этом городе до тех пор, пока рукопись не будет переведена. После долгих поисков мне удалось найти человека, который пообещал мне, что справится с этим за один или два дня. В его очевидной сговорчивости сыграла свою роль, конечно, невиданная оплата, предложенная мною. Но когда он прочел первые несколько строк, он запричитал, что по моей милости попадет прямиком в ад, а я сам, по его словам, был прямым потомком Змия, совратившего праматерь нашу Еву с пути истинного. Вид золота немного его успокоил, и, предчувствуя, что он способен исказить или отбросить часть текста, я пригрозил ему, что по окончании работы, все сам тщательно проверю. И если окажется, что он в чем-то погрешил против истины, то денег он больше не получит. К этому я добавил, что если он поторопится, то его душа будет в полной сохранности, а карман отяготится приятным грузом. Слова мои он прекрасно понял и попросил прийти на следующий день пораньше. Неожиданно образовавшееся свободное время я употребил для долгой прогулки по городу, но мало что увидел, необычайно занятый мучившими меня мыслями. Остаток же дня я посвятил своим заметкам, которые уже давно требовали моего внимания.

Наутро я получил перевод, сделав докучливого переводчика намного богаче, а через пару часов мы уже снова были в дороге. Несмотря на все свое нетерпение, я решил отложить прочтение рукописи на некоторое время, неосознанно ожидая, наверное, какого-то особого знака. Без особых происшествий мы миновали Памплону, славившуюся своими быками, и добрались до Эстельи. И вот здесь, в самом названии города, я увидел долгожданный знак. Именно здесь я должен был прочитать так дорого мне доставшийся перевод. Я решил остаться на пару дней. К моему удивлению, мое решение вызвало явное неудовольствие Рауля, но он мне уже начинал надоедать своими бесконечными поучениями, и я резко осадил его, настояв на своем.