Читать книгу - "Теневой мир - Джон Демидов"

Какими последствиями? — тут же отреагировал я, на что Сурк грустно усмехнулся, и тут же подтвердил мои самые худшие предположения:

— Когда ты сюда переходил, то своим добровольным переходом безоговорочно согласился со всеми правилами арены, а в соответствии с ними участник, допустивший три поражения подряд, теряет право на возвращение в родной мир и навсегда становится частью арены. Понимаешь, пацан? Ты либо идёшь до конца, либо остаёшься здесь навсегда. Третьего не дано.

«Вот это поворот…» — ошарашенно подумал я, внутренне восхитившись столь тщательно продуманной ловушкой, а потом заметил подавленный вид своего собеседника и осторожным голосом спросил:

— Сурк, а сколько у тебя осталось поражений?

Здоровенный мужик после моего вопроса словно сдулся, но тем не менее ответил:

— У меня было уже два поражения, новичок. Ещё один проигранный бой — и билет домой навсегда будет для меня потерян… Так что, если честно, я уже смирился с тем, что эти стены будут последним, что я увижу в своей сраной жизни…

При виде такого смирения мне даже стало как-то не по себе, но я откинул ненужные сейчас мысли в сторону, а потом решил узнать у него про другой вопрос, который занимал меня ничуть не меньше того, что здесь происходит:

— Слушай, а что насчёт наград? Что там вообще дают, и пользовался ли кто-то из здесь сидящих удвоением?

Услышав мой вопрос, Сурк посмотрел на меня так, будто сомневался в моей адекватности, и спустя несколько мгновений недоверчиво меня спросил:

— Ты серьёзно? Сколько у тебя боев было, и ты ни разу не согласился с получением награды⁈ Запомни, новичок — никто в здравом уме никогда не отказывается от предложенных наград, потому что они всегда даются в виде одноразовых артефактов совершенно различного действия, и зачастую именно благодаря им нам удаётся одерживать победу. Это как ствол в кармане — лишним никогда не бывает.

После этих слов он немного помолчал, а потом, чтобы окончательно разбить мои «иллюзии», добавил:

— Раньше был тут один тип, который не забрал награду за свой первый бой и все уши нам прожужжал, что после следующей победы получит что-то по-настоящему умопомрачительное, вот только бедолага этот совсем упустил из вида, что для получения ништяка — бой надо все-таки выиграть… Чего ему сделать не дали. Как бы он ни старался — больше он не выиграл ни одного боя, так что его «царский» подгон так и остался невостребованным. Такие вот дела, пацан.

Покачав головой от продуманности этой чертовой арены, я с надеждой в голосе спросил:

— И что же? Получается, что отсюда нет никакого нормального выхода?

Сурк на этот вопрос лишь пожал плечами, а потом с наигранной безразличностью в голосе произнес:

— Ну почему же… Даже если тебя схавали — у тебя все равно остается как минимум два выхода, так и здесь… Выходы есть, вот только практически все они совершенно нереальные. Первый выход: если кто-то из нас дойдёт до первого места и тем самым закроет арену, а второй — если сюда попадёт кто-то очень сильный и снизойдёт до того, чтобы взять тебя к себе в команду. Но такой пахан здесь ещё не появлялся.

А вот эта информация меня не слабо так удивила, и чтобы окончательно развеять все догадки, я переспросил настороженным голосом:

— Что? Ты серьёзно? Состав команд действительно можно менять?

Мой собеседник тут же, совершенно без какого-либо интереса кивнул, а потом безразличным голосом сказал:

— Да, состав команд действительно можно менять, но с условием, чтобы ты не выходил за численное ограничение одной группы, вот только какой в этом толк, если все мы плюс-минус находимся на одном уровне развития? Никто из здесь присутствующих так и не смог подняться выше 60 места на арене, и из-за этого рисковать больше чем одной жизнью за бой здесь уже никто не хочет. Все уже давно завязали с геройством, и просто стараются подольше прожить.

Сурк, сам того не зная, сначала неплохо так меня озадачил, а потом сам же и подсказал решение проблемы! Если местные организаторы подстраивают противника под навыки каждой группы, то изменение состава этой самой группы будет для них ба-а-альшим таким сюрпризом, а потому я оценил Сурка уже куда более заинтересованным, и можно даже сказать собственническим взглядом, остановившись на трех синих кольцах становления под его ногами, а потом спросил прямо в лоб:

— Слушай… А что у тебя за сила? Какими способностями обладаешь?

Услышав мой вопрос, Сурк нахмурился, а потом с раздражением в голосе сказал:

— Новичок, ты конечно сейчас в фаворе и сила с твоей стороны, но нахрена тебе эта информация? Ты берега то видь, и в душу ко мне не лезь!

Я уже понял, что с таким человеком юлить не стоит, потому что он это враз почувствует, а потому просто пожал плечами и спокойным голосом произнес:

— Видишь ли какое дело… Эта информация мне нужна для того, чтобы определить — стоит тебя приглашать к себе в группу, или нет.

Мой собеседник после такого ответа лишь раздражённо закатил глаза, и со стремительно портящимся настроением, буквально прорычал мне в лицо:

— Ты чем меня слушал, пацан? Я же тебе ясно сказал, что в группы тут больше никто не объединяется, потому что это совершенно бесполезно! Только время зря потеряешь и меня заставишь жизнью рискнуть не пойми ради чего!

Не смотря на гневный вид собеседника, я почувствовал странную волну уверенности в себе, и с беззаботной усмешкой прислонившись плечом к стене, сказал с невозмутимым видом:

— Да, но ты мне с такой же уверенностью говорил, что никто из пленников этого места не смог подняться выше 60 места…

На это Сурк уже почти не сдерживался и яростно прорычал гневным голосом:

— Так и есть! Я знаю каждого из разумных, кто заключён в этих стенах, и готов поставить на кон свою единственную оставшуюся попытку, что никто из них не смог подняться выше! Я тут сижу практически дольше всех, и прекрасно знаю, о чём базарю!

Я на это просто покачал головой, а потом с наигранной печалью в голосе произнёс:

— Что ж, до тебя так долго доходит…

Услышав мои слова, Сурк на несколько мгновений замер, а потом гнев в его глазах начал исчезать, уступая место пониманию, и я наконец понял, что он начал что-то подозревать, после чего сказал:

— Ты не прав, Сурк, потому что после крайнего боя моя