Читать книгу - "Кровь Древних Королей - Ким Сониль"

ее в переулке, дрожащую от холода, одетую лишь в нижнее белье. И не смог поверить.

Кейн надел новое пальто и пошел на похороны Пиены. У столицы Империи не было ни внешних стен, ни ворот. Она росла так быстро, что теперь стены старой крепости – с которой и началась столица – отмечали центр города. Чем ближе к окраинам, тем меньше вокруг было зданий. А потом неожиданно начинался пригород. Пиену должны были похоронить на кладбище к востоку от границы города. На нем хоронили почти всех покойников из торгового района.

В Арланде было принято сжигать умерших на больших кострах. По традиции родственники и друзья покойника брали огонь в вулканах. Но в центральной части Империи лесов почти не осталось. Потратить драгоценную древесину на какой-то костер было бы немыслимым расточительством.

Путь до кладбища был долгим, но Кейн добрался даже раньше времени. С хмурого серого неба пошел снег. Вдоль дороги рядами тянулись каменные надгробия, большие и маленькие. Дойдя до нужного места, Кейн увидел свежую яму и старого могильщика, который отдыхал, присев на край гроба. Заметив Кейна, могильщик торопливо вскочил и тут же сел прямо на землю возле ямы. Гроб был недорогим, но добротным. Хозяин лавки, в которой работала Пиена, сказал Кейну, что заплатит за похороны. Однако прийти не смог. Наверное, его задержали дела – кто-то должен был смотреть за лавкой вместо Пиены.

На похороны своих родителей Кейн попасть не смог. Он даже не знал, были ли у них вообще похороны. Родители хотели уберечь его от возможного гнева имперского наместника и отправили подальше из Арланда, когда их самих искали как мятежников. Кейн не знал, что о них думать. Он мог обижаться, мог быть благодарным, но в любом случае не мог вернуть. И не мог вернуться в Арланд.

Сейчас у гроба стояли двое – Кейн и могильщик. С другого конца кладбища до них доносилась грустная песня на неизвестном языке.

– Вы родственник? – спросил могильщик.

Очевидно, неловкая тишина смущала его.

– Нет.

– Все оплатил хозяин лавки, где работала покойная, но, похоже, он не придет. Давайте начнем, раз больше никого нет…

Кейн промолчал. Стоя у гроба Пиены, впервые за последние несколько дней он думал не о том, как она умерла, а о том, как она жила. Ее ладони всегда были разных цветов – в зависимости от краски, с которой она работала в тот момент. Иногда ее косички пропитывались водой. Она всегда выглядела усталой, но никогда не отказывалась выслушать очередной его рассказ. В тех редких случаях, когда Пиена просила его о чем-то, он всегда помогал. Но зачем было все это, все его услуги, все его рассказы? Кейн не смог уберечь ее…

Следовало чаще видеться с ней. Больше интересоваться ее делами. Кейн думал лишь о том, как рассмешить ее рассказами о своих приключениях, и слишком мало спрашивал о ее жизни. Он тратил драгоценное время на болтовню о старой Агате, оливковом масле или новом любовном увлечении, когда стоило говорить о многих других, более важных вещах. Следовало чаще говорить «спасибо». Следовало больше слушать.

В складках пальто осели целые горсти снежинок. Вдруг Кейн увидел людей, бредущих к нему от кладбищенских ворот. Очки запотели, он протер их о рукав, снова посмотрел в сторону процессии скорбящих. Их было не менее десятка. Вскоре он услышал голоса:

– Там юноша! Родня Пиены! – крикнул какой-то старик, опиравшийся на трость.

Кейн не ответил, дожидаясь, пока люди подойдут ближе.

Кто-то плакал, кто-то недовольно хмурился. Кто-то кашлял, а кто-то утешал плачущих. В конце концов все собрались вокруг гроба Пиены. Кейн не знал никого из них, но, казалось, собравшиеся тоже не были знакомы между собой.

– Как же так, она же ничем не болела, почему так внезапно…

– Где ее семья? Где они?..

Некоторые рыдали в голос. Кейн не понимал, что происходит. Скорбящие прибывали и прибывали, и вскоре вокруг гроба собралась настоящая толпа. Каким-то образом Кейн оказался в центре человеческого моря. Он не мог сказать ни слова. Могильщик, впрочем, выглядел таким же растерянным. «Похоже, жалеет, что осмелился сесть на этот гроб», – подумал Кейн.

Старик с тростью, прибывший в числе первых, подошел к Кейну и схватил его за руку. Трость болталась у него на запястье.

– Вы не представляете, как я благодарен вам за все, что Пиена сделала для моей семьи три года назад, когда я только оказался в столице. Я надеялся разбогатеть и отплатить за все добро, но тут эта беда…

Старик, похоже, счел его родственником Пиены. Проникшись, Кейн пожал руку. Остальные решили последовать примеру старика.

– Сестрица Пиена помогла мне устроиться в лазарет, наказала стать хорошим лекарем…

– Я бежал от наместника, не знал, что делать, пил по-черному. Пиена сказала бросить и пойти работать. Пока я учился ремеслу, она подбрасывала деньжат, чтобы я не умер с голоду…

– Мой малыш поправился, вырос и сейчас ходит в школу. Если бы не Пиена…

– Кто посмел сотворить такое? Я этого негодяя…

Кейн пожимал руки, выслушивал истории. Вдруг его осенило. Все вокруг – может, за редким исключением, – были арландцами. Они пришли из всех районов столицы. И примерно столько же, судя по всему, еще не знали о смерти Пиены или не смогли прийти на похороны. Больше ста человек. Септима говорила, что Пиена получала от Гладис деньги. И теперь Кейн догадывался, на что она их тратила.

Кто-то спрашивал, как именно Кейн был связан с Пиеной, но он не знал, что отвечать. Слова будто застряли в горле. Потом люди перестали спрашивать.

Наконец речи кончились. Из толпы вперед вышли молодые и крепкие парни. «Пять, и я шестой», – подумал Кейн. Могильщик достал веревку, обвязал гроб. Шестерка взялась за нее, аккуратно опуская гроб в могилу. Затем веревку сбросили вниз. Взялись за лопаты. Могила начала быстро заполняться землей.

Вдруг старик с тростью спросил:

– А где надгробие? Почему нет надгробия?

Могильщик пожал плечами.

– Не привезли. И не заказывали.

Старик изумленно посмотрел на Кейна, который работал лопатой. Потом обернулся и сказал:

– Когда я пришел сюда, я увидел столько людей. Пиена помогла каждому. И что скажет о нас мир, если мы позволим такой девушке лежать в безымянной могиле?

Старик сунул руку в карман, достал несколько монет, бросил в свою шляпу и передал ее ближайшему к себе человеку. Шляпа пошла по толпе. Когда могилу засыпали, она вернулась к хозяину более чем наполовину полная всевозможными медными и серебряными монетами. Старик передал шляпу Кейну.

– Пожалуйста, закажите для нее хорошее