Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

сразу не получилось, потому что вокруг наших сцепленных ладоней наросла глыба льда сантиметров двадцать в толщину. Но она быстро треснула, рассыпалась и растаяла.

А холод, всегда шедший от Василисы, и правда исчез. Я почувствовал тепло октябрьского солнца. Затем княжна выдохнула и вытерла рукавом выступивший пот. Она стала ещё бледнее, нос покраснел, а губы задрожали. И снова по моей коже загулял мороз.

— Вот. На целых… — выдохнула она и слабо улыбнулась, — десять секунд. И это всё благодаря Дубову. Почему-то рядом с ним я становлюсь сильнее и лучше контролирую свой дар. А ещё тренировки…

Ноги Онежской подкосились, и она чуть не рухнула на землю. Я успел её подхватить и взять на руки. Отец Василисы тоже дёрнулся к ней, просто в этот раз я оказался ближе.

— Я в порядке, Коля, — мягко сказала княжна. — Можешь опустить.

Я сделал, как она просила, а к ней тут же бросились Агнес с Вероникой.

— Господин, мы поможем Василисе! — бойко протараторила Ника, подхватывая снова качнувшуюся княжну. — Отведём в комнату нашу подругу.

Я кивнул, князь тоже не стал возражать, а директор с облегчением выдохнул. От здания академии навстречу девушкам бежала Тамара Петровна. Видимо, относила вещи княжны, а когда узнала о дирижабле, бросилась сюда.

— Ладно, барон Дубов, — глухо произнёс Светлейший, — вижу, что вы… нормальный парень. Но если хоть волос с головы моей дочери упадёт…

Я взглянул на свою ладонь. На морёной плоти отпечатались его пальцы. Отозвал Инсект, и кожа разгладилась, принимая прежнюю форму. Ответил князю:

— Тот, кто станет причиной этого, умрёт.

— Именно, — кивнул отец Василисы. — Именно…

— Любимый, хватит угроз. Пойдём лучше посмотрим, как здесь наша дочурка обустроилась, — княгиня потянула мужа в сторону академии.

— Ты видела, у него даже служанки есть⁈ Пускай с ними и спит, а не с моей… — говорил, уходя, Светлейший.

— Нет, Вов, ты опять всё неправильно понимаешь. В первую очередь, это не служанки, это подруги…

— О…

Я наконец спокойно выдохнул, а директор, стоявший рядом, похлопал меня по плечу. Правда, дотянулся только до локтя.

— А почему они вообще прилетели? — спросил я его.

— Как почему? Из-за тебя и твоих подвигов. Это они ещё о ночном нападении наёмников не знают. Ты разве газеты не видел? Первые полосы занимает пересказ твоих геройств в королевстве гномов.

— Ах, газеты… — протянул я. Вдруг моё сознание ослепила яркая вспышка. — Но если они знают…

Обернулся на восток и увидел подтверждение своей догадке.

— О нет… — Директор проследил за моим взглядом и побледнел.

За стеной академии поднимался огромный столб пыли. До нашего слуха докатился глухой рокот. А в небе приближалась ещё пара дирижаблей поменьше. Похоже, родителей учеников, спешивших проведать своих чад и устроить разборки с директором, сейчас прибавится. В ворота начали вкатываться первые машины и конные экипажи.

— Знаете, Степан Степаныч, я того… Пойду, пожалуй.

— Идите, Дубов, идите, — кивнул директор и поправил очки. Затем широко шагнул навстречу вылезавшим из транспортных средств графам, графиням, князьям и всем остальным.

Я же предпочёл уйти туда, где меня никто не потревожит. Сначала родители осадят кабинет Степан Степаныча, потом захотят проведать, как живут их отпрыски, а потом, естественно, устроят генеральную инспекцию. Так что суматохи, ругани и склок в ближайшие несколько часов в общаге будет просто слишком много. Я в них утону. Так что решил пойти в баню.

Заскочил в комнату, взял чистое бельё и сразу туда. А там — никого. Благодать! Наконец спокойно попарюсь, и никто мне не помешает.

Баня находилась в отдельном приземистом здании из светлого кирпича. Прошёл тамбур, надев тапочки, и оказался в раздевалке. Небольшой зал с вешалками и шкафчиками. Баню тут топили каждый день, кроме выходных, и чередовали мужские и женские дни. Сегодня здесь никого не было, так что я не знал, чья очередь мыться. Хотя у всех студентов были душевые в комнатах, многие любили и пару поддать.

Я разделся и прошёл в помывочную. Это было большое помещение с душевыми кабинками и скамейками из гранита, на которых стояли пустые тазики для замачивания веников. Жаль, что у меня ни одного с собой не было. Так что я просто направился в парилку. Она была обита деревянными панелями. В них сделали ниши с лампочками и закрыли их соляными кирпичами. Выглядело красиво и уютно. От каменной печки шёл жар. Плеснул на неё воды и спрятался за клубами пара.

Хорошо! Прям чувствую, как с каждым вдохом напряжение ослабевает.

Набрал ещё ковшик воды и капнул в него жир снежного тролля, который нашёл в вещах экспедиции Дуброва. Очень полезная вещь, если её втирать в кожу. Оказывает омолаживающий эффект и ускоряет обмен веществ. То, что надо, чтобы прийти в себя и отдохнуть после похода.

А ещё лучше, если вдыхать растопленнный жир, но мало кто об этом знает. В дневнике отца прочёл. Вылил ковшик на камни, и пар окутал меня плотным облаком. Я даже собственную руку еле различал, когда вытягивал. Только серое марево с тусклыми огнями солевых светильников. Красота неописуемая.

Я просидел так, наверно, с полчаса, вдыхая пар с кислым ароматом тролльего жира. Периодически поддавал воды с ним же. Раны на груди первое время пощипывало, но начал действовать жир, так что они прямо на глазах заживали. Получше всякой лечебной мази будет.

Вдруг дверь парилки открылась, и в туман вплыла женская фигура в полотенце.

— Ой! — произнесли мелодичным голосом. — А здесь кто-то есть?

Глава 22

Двор Пятигорской академии

Полчаса назад

Алексей Верещагин

Он не жалел о своём решении. Ему нравилось чувствовать себя частью какой-то стаи Дубова, что ли. Да и девчонки вокруг барона всегда крутились красивые, а Алексей на красоту был очень падок. А самое главное изменение, что больше всего нравилось ему, — он стал храбрее. Хотя «храбрее» звучит громко и не совсем соответствует истине. Но рядом с Дубовым легче было перебороть свои страхи.

Во время сражений заботился о раненых, помогал, когда они бежали от падающих башен с раскаленным металлом. В общем, будто наконец вышел из темного, затхлого чулана на свет и почувствовал вкус жизни. Вот только сейчас, стоя посреди двора академии, Алексей дрожал, как лист осины на ветру.

Дубов ушёл, а через ворота начала въезжать огромная процессия машин и конных экипажей. Сверху