Читать книгу - "Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух"

Сначала я решил, что вижу обнажённую породу. Потом солнце на несколько мгновений пробилось между облаками, и на серой поверхности появились горизонтальные линии.

Я пошёл ближе, пока остальные ещё спорили, камень это или земля. Через сотню шагов спор закончился сам: перед нами стояла стена, сложенная из крупных плоских камней без раствора. Нижние ряды ушли в землю, верхние частично осыпались, но наклон сохранился настолько ровным, что природа здесь была ни при чём. Стена поднималась выше моего роста и уходила вправо, потом поворачивала под почти прямым углом. С другой стороны обнаружился такой же поворот.

Ток-э-у провёл ладонью по кладке, постучал костяшками по одному из блоков и тихо сказал, что это сделали люди. Я согласился, а Хууу-топ уже искал вход. Айяйии-на сначала отогнала детей от осыпавшегося края, потом полезла следом за ним, потому что запретить ей исследовать неизвестное сооружение было сложнее, чем построить новое.

Вход оказался узким и низким. Внутри пахло влажным камнем, старой землёй и животными, которые пользовались пустым помещением после людей. Свет проникал через провалившийся участок крыши. Я увидел три камеры, разделённые толстыми стенами, остатки каменных желобов у пола и глубокие отверстия, в которых когда-то стояли деревянные стойки. В одном углу чернел старый очаг. Не след случайного костра на полу, а специально выложенное место с каналом, уходившим к стене.

Ток-э-у встал рядом и долго рассматривал отверстия. Он заметил, что для дома место устроено плохо, и спросил, зачем тогда понадобилось столько камня. Для сна оно действительно подходило плохо, но я пока не отвечал. В дальней камере на стене сохранился ряд неглубоких пазов. Они шли один над другим, будто здесь стояли полки. Пол был выше внешней земли и оставался сухим даже после последних дождей. Под крышей виднелись отверстия для жердей. Если на них висело мясо, дым от очага мог проходить через всю камеру, прежде чем уходил наружу.

Айяйии-на за моей спиной сказала, что здесь держали еду. Она никогда не видела амбара, но назначение сухой камеры с жердями и дымовым каналом поняла без объяснений: каждый сезон сама следила, чтобы мясо висело выше сырой земли и не соприкасалось кусками.

Мы обошли сооружение снаружи. За ним начинался пологий склон к заболоченной низине. Чуть дальше Топ-тик-иик нашёл ещё одну прямую линию камня, почти скрытую травой. Второе строение оказалось меньше первого и разрушилось сильнее. Третье стояло у старого русла, четвёртое — выше на сухом месте. К закату таких сооружений набралось пять, но ни одного жилого лагеря рядом не было, а стадо, за которым мы шли четыре дня, ушло без нас. Ток-э-у посмотрел вслед серой полосе животных и вместо предложения догонять сказал, что завтра мы осмотрим местность дальше. Ночью мы поставили лагерь на возвышении между двумя сооружениями. Огонь разожгли в старом каменном очаге снаружи. Дети долго бегали вдоль стен, пока одна девочка не сорвалась с невысокого края и не разбила колено. После этого Айяйии-на одним взглядом отправила всех к кострам.

К утру стало заметно, что пять строений расставлены не случайно. Два стояли ближе к старому руслу, ещё два выше, на сухом грунте, а самое большое занимало середину. Между ними тянулись затоптанные когда-то проходы; трава там росла иначе, чем вокруг, и под тонким слоем земли попадались плоские камни. Возле одного входа мы нашли толстый слой раздробленных костей животных. На части оставались порезы и следы раскалывания, но человеческих костей среди них не было. В стороне лежали круглые камни со сбитыми краями, слишком тяжёлые для обычного ножа и удобные для работы по большим тушам. Всё больше походило на место, куда люди приходили не жить постоянно, а работать с добычей и запасами.

Топ-тик-иик прошёл вдоль низины и нашёл неглубокие канавы, ведущие от влажного участка к двум строениям. Они осыпались и местами исчезали, но шли слишком ровно. Ток-э-у решил, что по ним отводили воду. Айяйии-на возразила: часть канав подходила не к стенам, а к площадкам рядом. Назначение оставалось неясным, зато пять сооружений явно работали вместе, а не служили отдельными укрытиями.

Я не спал дольше остальных. Ровная кладка сама по себе меня не удивляла; беспокоило другое. Пять больших сооружений стояли пустыми, а рядом не было ни жилищ, ни людей, которые их обслуживали. Кто-то вложил сюда огромный труд и потом исчез.

Утром Топ-тик-иик нашёл не звериные, а человеческие следы. Несколько взрослых людей прошли вдоль низины совсем недавно. Топ-тик-иик показал на отпечаток широкой ступни, потом на сломанный стебель и нахмурился.

По сломанным стеблям Топ-тик-иик решил, что нас уже видели, и Ток-э-у собрал мужчин ближе. Бронзового оружия у нас не было и не требовалось. Почти у каждого взрослого мужчины имелось хорошее составное копьё с каменным наконечником, два-три лёгких дротика и копьёмёталка. У нескольких мужчин на ремнях висели боло, а женщины тоже не оставались без оружия: короткие копья висели на наружных ремнях сумок, а ножи были у всех, кто умел не потерять их через два перехода.

Чужие появились около полудня. Их было меньше сорока вместе с детьми. Мужчины шли впереди, женщины держались плотнее позади. Даже издалека бросалось в глаза сложение: короткие ноги, очень широкие бёдра, тяжёлые плечи. Один мужчина казался почти квадратным, пока не начал двигаться. У него была короткая шея и огромные предплечья, а в руке — нормальное копьё с каменным наконечником.

Сначала я посмотрел на его оружие. Каменный наконечник был обработан с двух сторон не идеально, но уверенно. Таких людей разумнее было сначала выслушать, а уже потом решать, стоит ли с ними драться.

Чужие остановились в пятидесяти шагах. Их передний мужчина ударил древком по земле и выкрикнул предупреждение на языке, который я понял почти полностью. Произношение отличалось, несколько привычных жестов выглядели иначе, но перед нами были не люди с десятком сигналов: они действительно говорили.

Ток-э-у вышел вперёд, показал пустую левую ладонь, затем своё копьё и землю между группами. Чужой повторил почти тот же смысл другими словами. После обычного обмена угрозами обе стороны постепенно перестали изображать немедленное убийство.

К вечеру мы уже сидели у двух костров на расстоянии нескольких шагов. Крупнейшего мужчину звали Бум-ток — Плечо-Камень. Левое плечо у него было настолько массивным, что шкура постоянно сползала вправо. Он говорил мало, но следил, кому из его людей дают мясо и кто подходит к женщинам. Когда Хууу-топ слишком долго смотрел на молодую женщину с короткими волосами, Бум-ток молча пересел между ними, и Хууу-топ сразу отвёл взгляд.

Среди чужих находился старик