Читать книгу - "Орден Последней Надежды. Книга 1. Послушник - Андрей Родионов"

Но время бежит, и особенно раздумывать некогда. Что, если еще кто пожалует в гости? Мы быстро обыскиваем комнату, обнаруженные кошели с золотом и серебром по-хозяйски подвешиваем к поясу. Как сказал классик, в дороге и веревочка сгодится, а тут денег столько, что можно километра три одних веревок купить и еще много на что останется!

В соседней комнате полно великолепных доспехов. Рыжеволосый с детским криком восторга выволакивает свои из наваленной кучи, в глазах – слезы. Я, путаясь и ошибаясь, помогаю ему надеть все это железо, что садится на Гектора тютелька в тютельку. Самые дорогие доспехи те, что делают по твоей личной мерке. На другом они будут смотреться, как на корове седло, на тебя же лягут второй кожей. Обернувшийся металлической статуей рыцарь легко поворачивается ко мне, в вытянутых руках чего только нет. На голову мне нахлобучивает шлем, в руки ощутимо ложится кольчуга.

– Миланская, – авторитетно роняет Гектор, – держит тяжелую стрелу с двадцати шагов. Не оденешь – будешь круглым дурнем.

– А если с десяти влупят? – язвительно интересуюсь я.

Гектор высокомерно пропускает вопрос мимо ушей, он уже выбрал для нас целую охапку оружия. Выглядеть в его глазах дураком не хочется, потому я покорно надеваю кольчугу. Это вроде ночной рубашки до середины бедра, но из маленьких железных колец. По бокам от низа до пояса сделаны два кокетливых разреза, чтобы садиться было удобнее.

Еще у кольчуги имеется капюшон, на руки прилагаются кольчужные перчатки. Поверх кольчуги застегиваю широкий пояс из толстой бычьей кожи. На поясе у меня висят легкая булава и два кинжала, в руке держу копье. Интересно было бы полюбоваться на себя в зеркало. Наверняка выгляжу как настоящий мачо, то есть гордо и сурово. Под конец обыска я обнаруживаю в соседней комнате два небольших бочонка.

– Бренди, – искренне радуюсь я, но это не бренди, это – порох.

Я тут же припоминаю глухие разговоры, что Шарль планирует достать несколько пушек. С таким оружием можно захватить и укрепленный замок, а владелец замка в наше смутное время может рассчитывать на дворянство, если поставит на нужную сторону, разумеется. При виде пороха я тут же оживляюсь, радостно тру ладошки, празднично позвякивая всем навешанным на меня металлом.

– Будет вам развлечение, – грожу неведомо кому, быстро сооружая одну нехитрую штуку.

Я спускаюсь вниз к нетерпеливо ожидающему меня Гектору, тот уже предусмотрительно закутался в плащ. На небе полная луна, а доспехи слишком блестят, кто-то может насторожиться: с какой стати рыцарь в полном облачении разгуливает посреди крестьянского лагеря по ночам.

– Что так долго? – интересуется Гектор.

– Готовил сюрприз, – невинно признаюсь я.

И сюрприз удается на славу. В тот самый момент, когда мы выводим из конюшни трех лошадей – одна под припасы, – раздается оглушительный взрыв. Замок Шарля просел и изрядно перекосился, крыши – как не бывало, а стены ослепительно пылают, освещая весь лагерь. Высыпавшие из хижин сонные люди с испуганными криками разбегаются в разные стороны. В лагере разгорается паника, туда и сюда мечутся оглушенные, ничего не понимающие разбойники, громко кричат, бестолково суетятся.

Самые сообразительные молча исчезают в чаще леса. Но надеяться на то, что все разбегутся, смешно. У Шарля остались толковые помощники, которые вот-вот придут в себя и прекратят панику. Нам надо исчезнуть до того, как все опомнятся, пересчитаются и разберутся, что же собственно произошло. Вдобавок и мэтр Трюшо подскажет, что в славных рядах завелась гнильца. В общем, вопрос погони – дело ближайших получаса-часа, а потому…

– Спасайтесь, – кричу я во весь голос. – Англичане, нас атакуют англичане! Шарль убит! Бегите, бегите в лес!

Мы скачем через весь лагерь, в душе я молюсь об одном: не затоптать бы ненароком кого из детей, но как-то обходится. На узкой лесной тропе в миле от лагеря нас останавливают часовые. Их задача – наблюдать за подступами к убежищу, но сейчас они глядят в противоположном направлении.

– Что случилось, – звучат встревоженные голоса. – Куда вы?

– Все пропало! – панически кричу я в ответ. – На лагерь напали англичане! Шарль убит! Спасайтесь!

Последнее, что вижу, – растерянные люди с пылающими факелами толпятся посреди пустынной лесной дороги, куда выходит тропа. Но уже через пару часов мне становится ясно, что за нами – погоня. Гектор все чаще оглядывается назад, кони начинают уставать, спотыкаются. Пару раз я и сам слышу за спиной отдаленный стук копыт. Непроглядная ночь сменяется серым рассветом, когда мы наконец понимаем, что без драки не уйти.

– Плохо дело, – кричит мне рыцарь, уловив вопрошающий взгляд, – их человек тридцать. Придется искать место для боя.

Выбранное место выглядит, на мой взгляд, не особенно подходящим: узкий мост перекинут через неширокую речку с обрывистыми берегами. По замыслу мы встанем посреди моста и будем сражаться до последнего, пока не поляжем. Как энергично выразился рыцарь:

– Дорого продадим свои жизни!

Столь ценный для него перстень он собирается бросить в реку. Пусть лучше пропадет, чем достанется врагу.

– Скажи, Гектор, – трясу я его за плечо, – здесь есть поблизости переправа, кроме этого моста?

– Через пять лье вниз по течению, – морщит тот лоб, – но там дальше дорога уходит к западу. Если побоятся атаковать в лоб, то придется делать изрядный крюк, так что в тыл они к нам до вечера не выйдут, не бойся.

Я и не боюсь. Я уже галопом мчусь к заводной лошади и режу ремни, которыми привязан бочонок с порохом, отвязывать его некогда. Мухой лечу обратно, невежливо отпихнув рыцаря. Бочонок я продырявил, а потому за мной стелется черная полоска пороха.

– Доставай кресало! – нервно кричу я, боясь опоздать.

Грохот все ближе, еще пара минут – и погоня будет здесь. Я добегаю назад, выхватываю из руки озадаченного Гектора кресало, изо всех сил, сбивая пальцы, высекаю огонь. Я тороплюсь, и немудрено, что ничего не получается. Взмыленные кони показываются из-за поворота дороги, когда одна из искр поджигает наконец порох. С тихим шипением огонь бежит к бочонку по тонкой черной дорожке, как нарочно, самодельная мина взрывается в тот самый момент, когда кони влетают на мост.

Оглушительный грохот прокатывается над сонным лесом, всполошенные птицы с паническими воплями взлетают вверх. Решили, бедолаги, что настал конец света. Мимо головы с легким свистом пролетает одна из досок настила, ласково взъерошив волосы. Хорошо, что я невольно присел при звуке взрыва, не то валяться бы мне на берегу с расколотым черепом. Зря я все-таки снял тяжелый и неудобный шлем, но в нем так потела голова, что мне все время казалось: еще чуть-чуть, и мозги окончательно спекутся. Найдя скинутый шлем, нахлобучиваю его поглубже. Я нетерпеливо смахиваю тонкую струйку крови со лба, похоже, меня немного зацепило краем доски, напряженно вглядываюсь в противоположный берег.

С той стороны моста – истошное ржание лошадей, крики и стоны, проклятья и просьбы о помощи. Густой пороховой дым наконец рассеивается, моста – как не бывало, серая речная вода плавно обтекает расщепленные сваи. На той стороне реки десяток мертвых лошадей лежит вперемешку с убитыми разбойниками. Я с трудом сглатываю, среди прочих разглядев Леона. По странной иронии судьбы парню оторвало не правую, вылеченную мной руку, а левую. Он умер от болевого шока и неостановленного кровотечения. Будь я рядом, сумел бы ему помочь.