Читать книгу - "Поколение победителей - Павел Дмитриев"

Обошлось без маханий красными корочками при посадке в самолет – в страшном СССР не требовали паспорт! Никаких рамок металлоискателей, конвейеров просвечивания сумок и прочих приятностей двадцать первого века. В самолет – как в автобус, быстро и без затей. Люди шлепали к борту прямо через аэродромную стоянку, обходя огромный топливозаправщик на базе военного КРАЗа. Трап как двухмаршевая лесенка, его подкатывали к самолету вручную. «Время меньшей свободы, но большей независимости», – эта фраза, сказанная о Франции времен королей, прекрасно подходила и к данной ситуации.

Сам полет не порадовал. Вида никакого, все загораживал длиннющий, в половину фюзеляжа двигатель. Низкий, давящий цилиндр потолка, нелепые круглые плафоны освещения по его центру. Место полки для вещей занимала открытая сетка. Сиденья крепились в пять рядов, тесновато, но неплохо. Стюардессы оказались более чем симпатичными, привычно раздавали леденцы и кормили вкусным ужином, включавшим в себя котлету (первое мясо после переноса!).

Трясло в полете страшно, при снижении на посадку были какие-то рывки, потом жестковатое касание и долгий пробег. Думал, быть аварии, но ничего, ближе к концу дорожки нехило так дернуло, и остановились[35]. Судя по реакции пассажиров, все планово и спокойно. Каково было мое удивление, когда при выходе позади самолета я увидел техников, скатывающих здоровенный тормозной парашют![36]

Москва встретила мелким моросящим дождем. На выходе из здания аэровокзала нас уже ожидал молодой, спортивного сложения человек характерного вида.

– Товарищ Музыкин? – приветствовал он нашего спутника, неуклюже вытянувшись по стойке «смирно» в штатском костюме. – Лейтенант Смирнов, вас просили встретить…

– Можно документы? – Полковник даже не напрягся, значит, момент штатный.

– Пожалуйста. – Корочка в руке распахнулась как пасть гадюки, тренируются они ее предъявлять, что ли?

– Забирайте молодых людей, – улыбнулся Петр Степанович, внимательно изучив документ. Было видно, что он рад хорошему завершению собственной миссии. – Удачи!

Полковник передал портфель лейтенанту и, коротко попрощавшись, пошел обратно.

– Прошу в машину! – произнес встречающий строгим голосом, дождавшись, когда Музыкин скроется под широченным козырьком новехонького здания Домодедовского аэровокзала.

– Спасибо… – Хоть тут такси не «Победа», нормальная черная «Волга».

Товарищ Смирнов предупредительно распахнул заднюю дверь, которую сам и закрыл, дождался, пока мы с Катей поместимся в салоне. Стартовал он, к моему удивлению, необыкновенно резко, ничуть не хуже RAVчика. Быстро вписался в поток и погнал километров под сто в час[37].

Через несколько минут, выбравшись за город, водитель, полуобернувшись, продолжил диалог:

– Я работаю начальником охраны Александра Николаевича Шелепина. Петр, правильно?

– Да, именно так.

– С настоящего момента вы внебрачный сын старшего брата Александра Николаевича, того, который погиб в войну.

– Если нужно партии, – попробовал пошутить я, но осекся, поняв, что слова приняты совершенно серьезно.

– Вы не должны общаться с кем-либо, кроме Александра Николаевича, – добавил водитель, – со мной тоже.

– Совсем? – притворно удивился я.

– Да, за исключением самого необходимого.

Неудивительно, что дальше мы ехали молча. Странный низкий звук мотора, сильный гул откуда-то снизу, похоже, от плохо отрегулированного заднего моста, и темнеющая морось за окном. Опять потянуло в сон, тем более смотреть оказалось решительно не на что, все те же надоевшие деревья. Движение, конечно, тут было на порядок более оживленным по сравнению с Н-Петровском или даже Кольцовом, но, кроме тусклых фар и размытых силуэтов все тех же надоевших «Волг» и «Побед», ничего увидеть не удалось.

До загородной усадьбы, которая, очевидно, и являлась местом назначения, добрались уже совсем в темноте. Богато живут, хотя до олигархов и высших чиновников моего времени, конечно, как до Луны пешком. Но далеко не хрущеба. Славный такой коттеджик тысячи на полторы-две квадратов, не меньше. Земли не пожалели, прирезали вместе с лесом, и прибрано на участке неплохо. Даже газон в наличии, для весны – в идеальном состоянии.

Смирнов провел внутрь и «сдал» нас здоровенной суровой тетке, одетой в белую кофту и темно-коричневый сарафан. Портфель с оборудованием, что характерно, не отдал, унес с собой, надеюсь, в сейфе места хватит. Домоуправительница, это сомнений не вызывало, провела нас из скромно обставленного, несмотря на мраморный пол, холла в левое крыло. Лениво поинтересовалась, одну или две комнаты выделить (увы, сомнений в ответе Кати не было). После величавого жеста, типа, располагайтесь, удалилась, покачивая плечами (бедра для этого действия были слишком тяжелы).

Настоящее счастье – это горячая вода и канализация. Без электроосвещения даже жить проще. А уж если кто будет говорить про важность телевизора и Интернета – даже слушать не стоит. Это я понял за прошлую неделю точно. Зато теперь наконец по-человечески помылся под душем каким-то розовым импортным мылом. С удовольствием покрутил краны производства капиталистической Финляндии, привычно стиранул плавки и носки. Жизнь-то налаживается!

Дополз до огромной двуспальной кровати и отрубился.

Утро наступило ближе к обеду. Тяжелые портьеры были задернуты, и яркое солнце едва-едва пробивалось через их плотную основательную ткань. Под бок давила пружина уродского матраса, далекого предка современного икеевского латекса.

Комната имела средний размер, метров двадцать пять – тридцать. Бедноватая обстановка, особенно белая тумба, комод и спинка кровати резко контрастировали с отделкой. Шикарный наборный паркет, сходящийся узором к центральному «узлу», золотистые с серым рисунком обои на тканевой основе, высокий, метра три с половиной потолок с лепниной по периметру и над люстрой. Последняя – семирожковая, с хрустальными цветами-плафонами. Открытый шифоньер, тоже противно-белый и пустой внутри, стоял рядом с массивной дверью из дуба или чего-то похожего.

Оделся, проведал белого друга. На полочке под туалетным зеркалом, кроме прочего, нашлась коробочка с новой зубной щеткой из натуральной щетины и пачка болгарского «Поморина». После процедур вылез в холл. Теперь широкие застекленные двери, ведущие в глубь дома, были призывно распахнуты, изнутри доносился тонкий вкусный запах, прямо как на ресепшене приличного отеля.