Читать книгу - "Тёмный Восход - Азат Туктаров"

не воскликнул от удивления. Внешность пришедшего, была ему знакома. Это был он сам!

Лучше сказать, точно такой же тип, как Испытуемый! Человек был похож на него до мельчайших деталей: глаза, черты лица, даже манера держаться и сохранять правую руку у бедра при ходьбе.

Только взгляд его был полубезумен от испуга, и во взоре читалась растерянность от неведения, где он находится. Казимир Иванович обнаружил прозрачность души пришельца и увидел все его внутренние соображения.

Пространство вокруг загадочным образом выявляло мысли и переговоры с собой новоявленного человека и помогало распознать его.

Мужчина подошёл к стулу, отодвинул его и сел боком к столу. Он не решился взглянуть на Казимира Ивановича и опустил глаза вниз в темноту.

«Плохо выглядит!» — отметил про себя Казимир Иванович.

Он задал вопрос:

— С чего начнём?

— Не могу знать! — чуть помедлив ответил мужчина, глядя в пол.

— Вас ведь Казимир Иванович зовут? — спросил Казимир Иванович.

— Так точно, Казимиром Ивановичем!

Сторож со своего судейского стула рассматривал сидящего напротив. Как мало нужно, чтобы измениться, и как много, чтобы догадаться и принять это в себе.

Напротив него сидел не он сам, а человек не ведающий, что с ним случилось. Хотя произошло простое, в сущности, явление — старая жизнь его окончилась безвозвратно!

Но товарищ напротив этого ещё не понял. К такому факту он не готов, пока не готов. Выбор, как ему дальше быть, зависит от ответов, которые даст он самому себе в лице Казимира Ивановича!

— Как жили, Казимир Иванович? — спросил со своей стороны стола старик первое что пришло на ум.

Воздух взорвался от сумбура эмоций, вырвавшихся из Испытуемого. Безветренный смерч закрутился вокруг стола со стульями. Обрывки воспоминаний, куски фраз и реплики негодования закружились в быстром вихре.

Они поднимались от испуганного человека и осыпались вниз по краям помещения. Казимир Иванович выхватил из этого лихого и яркого фонтана одну картинку.

Дрожащая рука, открывающая крышку заскорузлого мерзко-коричневого цвета чемодана. Он криво лежит на стуле и беспорядочно набит бледно-оранжевыми червонцами и фиолетовыми четверными.

Рядом, на кровати спит пьяный в стельку студент и товарищ Кози Сашка Коваленко. Он отдыхает после возвращения в общежитие из каких-то тайных и тёмных дел.

Почему Саша повадился таскать эти чемоданы советских денег не в свою комнату, а именно к Козе было не совсем ясно. Может оттого, что юный Казимир жил один в комнате, а не вдвоём, как было определено институтским циркуляром. Саше, наверное, надо было без излишних свидетелей считать и укладывать эти деньги в пачки.

Денег было очень много! Козе, с вечным пересчётом стипендиальных копеек, очень захотелось стянуть пару-другую цветных бумажек из проклятого чемодана.

Он решил, что сосед не заметит пропажи червонца. И даже четвертного! И даже двух фиолетовых бумажек.

Наверное, так и случилось бы, поскольку денег было действительно много. Они лежали в чемодане навалом, причём явно не считаны. Искушение было велико!

Казимир дотронулся до вороха цветной бумаги. Провёл рукой сверху, ощущая ладонью, как острые края банкнот щекочут кожу, взял и приподнял охапку денег над чемоданом и… разжал ладонь.

Бумажки, как осенние листья, с тихим шелестом осыпались обратно в общую цветастую груду. Казимир с грустью закрыл крышку чемодана, взглянул на безмятежно сопевшего на его кровати Александра. Пожал плечами и вышел вон…

«Хорошо!» — отметил себе сидящий на стуле с указанием Казимир Иванович, но тут же следующая картинка вывалилась на него из крутящегося вокруг сумбура.

Два стула стоят рядом, спинками друг к другу. На спинки положено стекло. Снизу вверх направлена настольная лампа, свет от которой ослепляет.

На стекле зачётка, вывернутая так, чтобы можно было просвечивать один лист с подписью преподавателя. Название предмета Испытуемый не вспомнил, но это было уже неважно!

Казимир был в смешанных чувствах, но деваться было некуда, так как предмет ему совсем не дался. Не зашёл оттого, что уже были старшие курсы и времени на учёбу не хватало.

Сорок минут Серёга Слинкин разъяснял Козе полугодовой курс, но где уж было понять чо-то про статистическую физику. Да вникать не очень хотелось. Его ждала трепетная и горячая Анжелка через две комнаты отсюда!

Решение казалось гениально простым!

У Слинкина была изъята на время зачётка. Двадцатая попытка перерисовки подписи препода удалась, по мнению упрямого поддельщика.

Студент Козя поставил себе скромно «отл.» и аккуратно вывел роспись напротив графы с названием курса. Обман был налицо и нёс неясные последствия!

Где-то ещё была ведомость преподавателя, передаваемая в учебную часть. Но расчёт опытного студента вышел почти идеальным.

Курс был не основным и отсутствие росписи в ведомости могли просто посчитать ошибкой, и никто бы не полез с расспросами к занятому светилу отечественной науки.

«Плохо, обманул!» — задумался Казимир Иванович.

Испытуемый тем временем пришёл в себя и стал говорить. Голос его был слаб от удивления воочию увиденным хаосом собственных чувств и мыслей:

— Жил нормально. Как все. Не убил никого, ничего не украл. Много не пью, с женой сосуществуем мирно, ругаемся, конечно, но как без этого.

— А по поводу всего остального — ну так жизнь есть жизнь. Разное бывало. Но всё от чистого сердца, от искренности чувств и мыслей.

— Если что не так делал, то потом осознавал, чистосердечно каялся, корил себя за это, отрабатывал душой, так сказать, как мог.

Казимир Иванович не особо вслушивался в длинную речь Испытуемого. Он радовался от общения с человеком.

Но было бы здорово если б человек оказался хорошим! Но как узнать это, если он сидит напротив и страдает.

Надо сперва успокоить странника на скорбном стуле — решил допрашивающий старик.

Тем временем прозрачная душа сидящего человека извивалась от бремени тяжёлого испытания ясности всех её изгибов окружающим.

— Кто нуждался в тебе? — спросил Казимир Иванович, стараясь отвлечь Испытуемого.

Испытуемый поднял голову и внимательно посмотрел в сторону Казимира Ивановича. Глаза его блуждали и ощупывали серую темноту, в которой он никак не мог разглядеть спрашивающего. Череда ясных и простых слов опять вырвалась и завибрировала над ним:

«Нищие, которым не подавал, дети, не видевшие отца, женщина, та, которую бросил, лежащий на тротуаре больной человек, к которому не подошёл, решив, что он попросту пьян!»

— Особо никто не нуждался. — вяло и неохотно ответил Испытуемый — может быть дети, когда были маленькими.

— Неправда. Ты был нужен всем, иначе зачем ты пришёл в этот мир?!

Казимир Иванович поразился, как хорошо он формулирует, как правильно! Слова находились не в нём, а снаружи него! Их надо было подбирать и складывать. Их было