Читать книгу - "Проклятье Мидаса 2 - Михаил Француз"

отдельных группах мышц. На всё это, поверх, ещё наложились побои — меня ведь отпинали, прежде чем затащить в машину. Коротко, зло, профессионально. Тяжёлыми военными ботинками. А я ведь ещё и защищаться не мог в тот момент, так же как и группироваться либо смягчать удар…

Эх, как-то отвык я от боли. Нет, правда: если ещё с трёхлетнего возраста имеешь память и опыт взрослого человека, прожившего насыщенную и довольно непростую жизнь, при этом, сознательно дистанцируешь себя от драк, боёв, соревнований, боевых искусств и всего с этим связанного, то у тебя это довольно легко получается. Тем более, в Южной Корее, где детей начинают готовить к Сунын с двухлетнего возраста, где из-за высочайшей учебной нагрузки на любые другие глупости не остаётся ни сил, ни времени.

Так что, так вышло, что, в этой жизни, меня ещё ни разу не били. Даже на срочной службе в армии. И это — была первая драка в моей жизни… в которой мне крепко досталось. То, что и я в долгу не остался, служит не слишком сильным утешением. Мне было больно! Блин, да мне было очень больно! Болело всё, что только может болеть: и отбитые рёбра, и места удара о бетонный пол при падении в неестественно выпрямленном положении, и каждая мышца в теле после электрического спазма. Ещё меня тошнило, мутило, голова болела, не хватало воздуха… но, всё это было не важно.

Важным оставался только тот, второй из двух вопросов: куда меня везут?

И ответ на него я сумел вычленить из потоков той ругани, которая лилась из глоток тех, кто находился в машине. Тех, кто ещё мог говорить.

Мне хватило трёх разрозненных слов, чтобы сложить общую картинку: «база», «борт», «Хамфриз». И этих же трёх слов мне хватило, чтобы забыть, к блинам, и о боли, и о дурноте, и о спазмах.

Почему? Да потому что «Кэмп Хамфриз» — это военная база США в Южной Корее, расположенная всего в шестидесяти или семидесяти километрах от Сеула! И, если я туда попаду, то мне точно и окончательно — конец. А то, что там ещё и какой-то «борт» нас уже дожидается — это вообще… северный пушной зверёк из шести букв, первая «пи». После того, что я творил последнюю неделю на рынках акций и валют с долларом и евро, мне не простят. И американцам, в отличие от тех же NIS, я живым не нужен! Они ведь и сами спокойно могут «печатать» столько денег, сколько им нужно, лишний, неучтённый «печатный станок» им не только не нужен, но и вреден, опасен.

Так что, худшее, что я мог делать в нынешней ситуации, это лежать и ждать, пока мы туда доедем, надеясь на то, что я «слишком дорого стою», чтобы меня убивать сразу, без предварительной беседы. Слишком наивно думать, что эту «беседу» я переживу, учитывая успехи современной фармакологии. Современные «пытки» и «допросы», это уже совсем не то, что под этими двумя словами понимали раньше. Тут одной лишь воли уже маловато…

Что ж, когда появляется определённость, умирает надежда и исчезают иллюзии, остаётся только принять решение. А, приняв — выполнить. Чего бы это уже не стоило — терять-то, всё равно, нечего — так и так помирать…

А тот, кому терять нечего, очень опасен. Даже, если он избит и связан.

Нейлоновая строительная стяжка — хорошая вещь. Крепкая, удобная, надёжно фиксирующая, просто так не расстёгивается, выдерживает очень высокие, даже запредельные нагрузки на растяжение… линейное растяжение. Но вот на разрыв, да ещё и не по прямой, а под углом…

Помнится, когда-то, ещё в прошлой жизни, мне попадалось видео о том, как освобождать руки, если их связали стяжкой. Принцип, там описанный достаточно прост: её нужно максимально натянуть, а затем, в натянутом состоянии, ударить так, чтобы удар пришёлся под углом, не прямо, неровно… и тогда она, с вероятностью процентов в семьдесят, просто лопнет.

Я, в то время, посмотрел тот сюжет, подивился, хмыкнул, но запомнил. А позже, постоянно используя в своей профессиональной деятельности эти стяжки, неоднократно смог убедиться в верности описанного принципа: они не рвутся, они, блин, лопаются и ломаются. Причём, в самый, неподходящий момент. Ещё они очень не любят холод, но это уже так, малозначительная информация — где я тут холод возьму? Баллона с жидким азотом под рукой не имеется. Да, даже, если бы и имелся, использовать его было бы крайне затруднительно и неудобно.

Так что, я изо всех сил напряг руки, растягивая стяжку, приподнял кисти над спиной, после чего, опять же, изо всех своих сил, вложив в это движение всю свою накопившуюся злость, весь страх, всё отчаянье, всё желание жить, ударил руками по своей спине, давая тот самый резкий неравномерный неправильно распределённый и направленный ударный импульс на перенапряжённую стяжку.

Вот только, семьдесят процентов успеха — это не сто. С первого удара не получилось. И со второго не получилось. И с третьего… Но, к четвёртому, я бил уже так отчаянно, совершенно не заботясь о том, насколько больно врезалась в кожу рук эта стяжка, насколько она её повреждала, взрезая острым краем, что… стяжка лопнула.

К сожалению, кроме стяжки, был ещё мешок на голове, который лишал одного из важных преимуществ — зрения. Ну и эффект неожиданности тоже был уже потерян — мои рывки незамеченными не остались: ко мне подскочил один из ещё здоровых похитителей и врезал ногой по рёбрам.

Врезал он, как раз, в тот самый момент, когда я четвёртый раз ударил запястьями по своей спине. И боль от его удара, помогла вложить в мой собственный удар дополнительную силу. Растяжка, повторяюсь, лопнула, и я обвился всем телом вокруг его ноги. А дальше… в борьбе зрение не главное. Точнее, в партерной борьбе. Тут достаточно чувствовать противника — глаза, пожалуй, даже мешают: в них можно залезть пальцами. Что я и сделал, как только представилась такая возможность: впился в них своими ногтями, опять же, изо всех сил. Раздался крик отчаяния и боли, какой только может издать разумное существо, осознавшее, что навсегда лишается возможности видеть небо…

А дальше… я успел услышать и разобрать в общем шуме, состоящем из криков, звука работающего мотора, мата, стонов раненых, лязг взводимого затвора пистолета — шутки кончились, кто-то собирался меня уже конкретно убивать!

Что делать в таком случае? Пытаться сдёрнуть с головы мешок, чтобы увидеть, кто и где? Нет — глупо, не успеешь. И я просто повернул того, с кем и так уже был сцеплен в борьбе, спиной в сторону прозвучавшего звука. И, прилагая все возможные усилия,