Читать книгу - "Мерцающий - Иван Сергеевич Кузнецов"

не сегодня, а накануне, когда я неожиданно был снят с очередной социально-исследовательской программы и брошен на ознакомление и анализ груды материалов, не имеющих к специфике моего отдела ни малейшего отношения. Потратив большую часть ночи и первую половину дня на изучение свалившейся как снег на голову базы данных, я вплотную подошел к давно известному, но и поныне неразрешенному вопросу: что делать? Безусловно, подобная подборка украсит отдел криминалистики любой, даже столь серьезной как наша, организации. Но вот по чьей причудливой прихоти сии материалы попали ко мне, я не представлял решительно.

За этими невеселыми размышлениями меня и застал вызов по внутренней служебной линии, после которого мне уже ничего не оставалось, как свернуть текущую деятельность и, прихватив тощую папку с весьма скромными наработками, проследовать в кабинет лично к Юрию Дмитриевичу Петрову — главе одиннадцатого отдела службы государственной безопасности.

Кабинет меня удивил. Не было в нем ни дорогостоящей электроники координационных центров, ни навязчивой роскоши, характерной для кабинетов больших чинов. И подошел бы он, скорее, не главе управления социального контроля, а директору фирмы средней руки или его заму в организации покрупнее. Пластиковый стол, пара кресел, миниатюрные репродукции в янтарных рамочках — и никаких новомодных штучек вроде объемных стереообоев или тонального освещения.

Все это я отмечаю краем глаза, взгляд же мой, неподвижный до остекленения, направлен на мнимую точку, парящую десятью сантиметрами выше генеральской лысины. Спина у меня при этом прямая, физиономия каменная, голос громче и бодрее обычного.

Есть у нашего шефа что-то от кондового солдафона, и никаких вольностей в отношениях начальник-подчиненный он не допускает. Так что приходится вытягиваться во фрунт, выкатывать глаза и, чеканя каждое слово, докладывать, что «капитан Егоров по вашему приказанию прибыл».

Но на этот раз меня обрывают на полуслове, усаживают в кожаное кресло и без перехода предлагают перейти, так сказать, к сути вопроса. Я не возражаю. Во-первых, не в том я ранге, чтобы возражать, во-вторых, мне и самому интересно узнать хотя бы постановку этого вопроса.

Несколько последующих секунд, однако, уходят на изъятие у меня лазерного диска с той самой базой данных и последующее скармливание тоненькой зеркальной пластинки бездонному чреву «Сталкера ВХ-8». Все время, пока несчастный диск тщательно сминается, скручивается и крошится в утробе черного аппарата, шеф задумчиво и словно бы изучающе разглядывает звездочки на моих погонах.

То ли решает, о чем стоит говорить, а о чем нет. То ли просто получает удовольствие при виде мучимого сомнениями подчиненного. Не знаю. Во всяком случае, скрежет «Сталкера», выплюнувшего ошметки диска, я воспринимаю с облегчением.

— Ну что ж, Андрей, — шеф, наконец, счел возможным прекратить психологический этюд, — приступим, пожалуй. С материалами вы, я надеюсь, ознакомились?

Кивок в сторону пластиковой крошки. Осторожно киваю в ответ. Мой неуставной жест генерал оставляет без внимания.

— И как, по-вашему, по какому критерию отбирались данные материалы?

М-да, неприятная формулировка, а отвечать придется.

— К сожалению, я не имел необходимого времени даже на предварительный анализ...

Шеф нетерпеливо машет рукой.

— Оставьте. Независимые перекрестные исследования были проведены и у нас, и в Китае, и в Штатах. Создан единый координационный центр. Спецслужбы двух десятков стран работают над данной проблемой... Увы, пока безрезультатно. Материал накапливается, выявлен ряд закономерностей... но это всё. Удовлетворительных объяснений происходящему найдено не было. Так что ваше мнение интересно мне именно как мнение эксперт-аналитика, ознакомившегося с проблемой в целом, но еще не увязшего в графиках и цифрах.

А вот это плохо. И все мои выкладки теперь — не более чем профанация по сравнению с оценкой, сделанной до меня. Шеф это понимает. Не может не понимать. Значит, действительно ждет от меня нетривиальных предположений, новых решений поставленной задачи. Беда в том, что сколь-либо нетривиальных идей у меня нет. Собственно, я даже вышеупомянутого критерия не выявил. За исключением мелких совпадений фактор-параметры лежали в широчайшем спектре допустимых значений и, на мой взгляд, имели мало общего.

Терроризм. Кражи. Похищения. Убийства...

Стиль проведения некоторых акций говорил об их заказном характере, но большинство выглядели спонтанными, не имеющими какой-либо стратегической цели. Так,

локальные эксцессы без каких-либо серьезных последствий и продолжений....

Все это в течение последующих пяти минут я и

изложил шефу, получив в ответ многозначительное «Хм» и короткую передышку. Шеф молчал; я вновь уставился в пространство и открыл счет летящим мгновениям.

— Локальные, говоришь? — Юрий Дмитриевич счел возможным прервать затянувшуюся паузу. На стол ложится пухлая черная папка. — Ознакомьтесь с материалами, капитан.

К моему удивлению, информационных блоков всего три, большую же часть папки занимают трехсантиметровые стенки, призванные защитить ее содержимое от любых известных и неизвестных науке поражающих факторов. Я углубляюсь в чтение.

Атлантический океан, 2011 год. Попытка захвата атомной субмарины. Двое террористов, служащие ВМФ США, убиты при задержании. Погибли 18 человек.

Китай. 2012 год. Нападение на институт биотехнологий. Цель — отдел разработок генетического оружия. Во время почти двухчасового боя четверо нападавших убиты. Погибли 39 человек.

Россия. Прошлый год. Захват группой военнослужащих ракетной шахты, отключение блокирующих цепей и последовавший затем пуск ракет с ядерными боеголовками. Ракеты удается перехватить. Трое террористов убиты. Погибло 24 человека...

     Я откинулся в кресле, с сомнением глядя на сложенные стопкой листы. Накатило какое-то странное ощущение. Хотя разум мой и твердил, что взаимосвязи между ограблением выставки в Стокгольме и попыткой развязать третью мировую войну нет и быть не может, на миг у меня выстроилась цепочка даже не мыслей — ассоциаций. Было в этих случаях что-то знакомое, близкое. Легкость, размах, бессмысленность... Поразмышлять над собственными ощущениями мне, однако, не удается.

Папку с документами сменяет серая раковина ноутбука. Красная лампочка лихорадочно мигает: система спешно подгружает аналитический модуль.

— Глобус.

На экран выкатывается знакомый до боли голубой шарик. Ого. А говорят,