Читать книгу - "Сердце шторма - Рая Арран"

ментору и уткнулась лбом ему в грудь. Педру не отстранился, но и не обнял в ответ.

— Вы почти не разговаривали со мной вне курсового исследования. Снова ушли за стены…

— Потому что ваш «дедушка» совершенно прав. Усиливать связь дальше нельзя.

«Да куда еще сильнее-то…» — подумала Вера. А и правда, как далеко вообще можно зайти, сплетая близость между дивом и человеком?

— И поэтому вы избегали меня все это время? Зачем?

— Если бы я поступил иначе, вам сейчас было бы еще больнее.

Все тот же спокойный тон, все то же смиренное принятие. Он даже не отрицал, не пытался соврать, что не думал об этом, и почему-то Веру это разозлило.

— Да неужели?! — она резко отстранилась и попыталась отойти. — Мне хотя бы не о чем было бы жалеть!

Педру поймал ее за руку:

— И о чем же вы жалеете? Что я не дал вам забыться? Что не подпитывал иллюзий?!

— Это не иллюзии…

— Это самообман! — спокойствие ментора исчезло, как и не было. — В котором вы так жаждете оставаться как можно дольше. Хватит. Вы и так слишком долго позволяли себе оставаться неразумным ребенком, игнорирующим мои предупреждения. А теперь ваш единственных выход — это свадьба, так что не извольте артачиться, сеньора Аверина.

— Я не хочу замуж!

— А почему? Нет, не надо на меня шипеть и уходить от ответа. — Педру развернул вырывающуюся девушку лицом к себе. — Раз начали говорить на чистоту, давайте идти до конца. Почему вы одна? Почему отвергаете всех, кто пытается завязать с вами отношения?

— Они… — Вера поморщилась, — ментор, они… вы бы видели… Трусы или глупцы… Или самовлюбленные болваны, я не могу даже представить, чтобы кто-то из них…

— А знаете почему, сеньора Аверина? — Ментор сильнее сжал ее руку. — Хотите, я расскажу, как вы мыслите? Да, у вас был неудачный опыт, по незнанию и юности. Но вы уже не маленькая девочка, а умная молодая женщина, способная оценивать и выбирать. И вы очень внимательно выбираете. Из благородных и сильных колдунов. Вас окружают люди разного толка, и среди них можно найти приемлемых спутников. Надежных, верных, способных составить вам выгодную и приятную партию. Но вы упорно видите вокруг подлецов, слабаков и предателей. Гордость вы назовете самовлюбленностью, в благоразумии распознаете трусость. Продолжайте список до бесконечности и не найдете ни одного приличного мужчины. Только дело не в недостойности женихов, а в том, что вы сравниваете их со мной! — С последним словом Педру разжал пальцы, и Вера, вырвавшись, отскочила на несколько шагов.

— Но вы же лучший!

— Конечно, я лучший! Я же не человек! — голос бештаферы взорвался со всех сторон разом и обрушился на Веру, отразившись от поднятого купола. Колдунья вздрогнула и сжалась, на миг полыхнул щит, но сразу же погас. А следом не менее оглушительная, чем окрик ментора, пришла тишина.

Вера выпрямилась, подняла голову и снова посмотрела Педру в глаза.

— И все-таки я люблю вас… — сказала она тихо.

Сказала как приговор. Пусть он рассмеется ей в лицо, так же как смеялся над Николаем, пусть упрекнет, отругает. Скажет, что не этому учил все эти годы, разочаруется и снова напомнит, какое он чудовище. Пусть. Только бы не притворяться больше. Не врать самой себе. Не ставить сердце на кон в его играх.

Педру не засмеялся. Подошел ближе и коснулся рукой щеки девушки, позволяя прижаться к ладони. Стер большим пальцем выступившие слезы и улыбнулся.

— Я знаю. Вижу. И я бы очень хотел ответить на ваши чувства… — И прежде чем Вера успела среагировать и сделать шаг навстречу, опустил руку ей на плечо, припечатывая к месту. — Но выбирая между путем императора и фамильяра, я поступлю подобно первому. Правильно.

— Вы не император…

— А вы не императрица. Но это не значит, что мы вольны делать все, что захотим. Сейчас я еще могу притвориться, что не понял, не услышал и поверил, что вы замешкались назвать имя, но это уже черта, и за ней вас не ждет ничего, кроме гибели. А любимых не обрекают на смерть, ведь так вы говорили? Я правильно помню?

Вера отвела взгляд. Старые трагедии казались такими мелкими и неважными, эмоции постыдными и детскими, а осознание, что в глазах древнего бештаферы она навсегда будет лишь глупым ребенком, отозвалось в сердце тяжелой тоской и несправедливостью.

— Много пафоса, да мало понимания…

— Разве. Мне казалось, я хорошо вас обучил. По крайней мере достаточно для понимания.

— Да, и более чем… И опять, зачем? Зачем сами дали надежду, не позволив поверить в противоречия?

— Потому что нельзя верить в сказки. По-настоящему сильным может быть только тот, кто знает и понимает истинное положение вещей. Вы ведь ответили на вопрос о седьмом виде любви? — поинтересовался Педру совершенно будничным менторским тоном.

— Да. Агапе. Безусловная любовь. Об этом вы умолчали.

— Вы поняли, почему? В чем суть этого проявления?

— В том, что у нее нет требований и условий, она не зависит от объекта любви. Я люблю не за то, кто вы, и не за то, что сделали, а просто потому, что вы есть.

Педру склонил голову набок и прищурился, менторская улыбка стала чуть шире.

— Слишком просто, да? В чем я ошиблась?

— Не ошиблись, просто дали не полный ответ. Безусловная любовь не только не зависит от характеристик объекта, она не зависит и от ваших чувств. Агапе вообще не связана с эмоциями как таковыми. Это любовь выбора и действий. Она основана на решениях, чувстве долга и вере в нечто большее, чем ты сам. И готовности создавать благо для другого. Иногда своей болью и кровью, но это лучшее, что есть в разумных существах. Выбор.

— Выбор и благо? Так вы хотите оправдать то, что собираетесь исчезнуть из моей жизни? Ведь по всем вводным лучшее, что мы можем сделать, — это разойтись на разные стороны материка и больше не встречаться, чтобы случайно не разбудить связь.

— Да, — согласился Педру, — это было бы высшее благо… Но я, увы, не могу так поступить. Я не могу вас отпустить. Слишком близко вы подошли, слишком тесно спелись со мной, и гарантий, что свадьба решит вопрос, у меня нет. А пока связь сильна, ваша боль будет взывать ко мне о помощи, ваша кровь — будить жажду, а ваша смерть может надолго вывести меня из строя, что очень сильно повредит Коимбре. А если кто-то когда-то хотя бы заподозрит, что вы в силах перехватить главного ментора… — он зажмурился и покачал головой не желая договаривать. — Любая