Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

что-то про «сапожника из него не выйдет», вырезал из липового чурбака колодку — точную копию изящной женской туфельки, только чуть больше размером.

— Нос загнуть немного надо, — командовал я. — И бортик давай, вот тут, повыше. Чтобы вода не заливалась.

Наша смесь, пока теплая, лепилась отлично. Мы раскатали тонкий, миллиметра в три, лист. Обернули им колодку. Загладили швы горячим железом, так что они слились в единое целое.

Получилось нечто, похожее на глубокую, черную лодочку с загнутым носом. Грубовато конечно и матово, без того глянцевого блеска, к которому я привык в будущем, но форма была узнаваемой.

— В печь! — скомандовал я. — Запекаем!

Утром, когда «протогалоши» остыли, настал момент истины.

Аня принесла свои выходные туфли. Те самые, которых брала с собой, когда мы ездили в город. Кожа тонкая, нежная, для паркета.

Она с опаской вставила ногу в резиновую «лодочку». Черная резина плотно обхватила туфлю. Сидела как влитая.

— Туговато, — заметила Аня, пошевелив пальцами. — Но держит.

— Пошли, — я открыл дверь.

На дворе, после ночного дождя, стояла знатная лужа — гордость нашего прииска, которую мы никак не могли засыпать. Грязная, мутная жижа с радужными разводами масла.

Аня подошла к краю. Посмотрела на свои туфли, потом на меня.

— Если испорчу — купишь новые. Из Парижа.

— Клянусь.

Она шагнула прямо в центр лужи. Вода чавкнула, обступила черную резину, но внутрь не попала. Бортик был выше уровня воды.

Аня постояла. Потопталась. Прошлась туда-сюда, поднимая брызги.

Вышла на сухое. Сняла галошу.

Туфля была сухой. Девственно чистой.

— Это… — она подняла на меня глаза, полные восторга. — Это невероятно, Андрей. Знаешь, сколько пар туфель я испортила в этих екатеринбургских грязях? Десятки!

Она снова надела галошу, любуясь, как черная матовая поверхность контрастирует с её туфелькой.

— Если ты привезешь это в город… Если покажешь женам купцов и чиновников… Тебя порвут на сувениры. Женщины Екатеринбурга будут носить тебя на руках. Они памятник тебе поставят. Прижизненный. Из этой самой резины.

Я смотрел на это черное, неказистое изделие и видел не просто обувь. Я видел заводы. Я видел «Красный Треугольник», который еще не построен.

Я прикинул список в голове.

Сера. Нужно много серы. Без вулканизации это все баловство, на жаре поплывет, форму потеряет. Галоши. Нужны размеры. Женские, мужские, детские. На валенки, на сапоги, на туфли. Ну и в конце концов, нужен рынок сбыта. Бесконечный. Думаю, это Степан организует в два счета.

— Ждем обоз, — сказал я, закрывая блокнот. — Как только придет сера, запускаем линию. К черту колеса, то есть колеса конечно же тоже, но галоши… галоши — это быстрые деньги.

— А пока, — Аня хитро улыбнулась, — эту пару я оставлю себе. Буду первой модницей на болоте. Мадам Дюбуа оценила бы.

У меня от этого имени непроизвольно дернулся глаз. Аня лишь рассмеялась, заметив мою метаморфозу на лице.

Она повернулась и пошла к дому, шлепая своими новыми вездеходами, и я подумал, что никогда еще женщина в резиновых галошах не выглядела так прекрасно. Обоз с серой должен быть здесь через три недели. Три недели — и мы переобуем этот мир. А пока… пока будем тренироваться на Сенькиных сапогах.

Глава 5

День начался с ощущения пристальных взглядов. Пятнадцать пар глаз буравили мне спину, пока я шел к учебному полигону. Это были не просто работяги с большой дороги, готовые махать кайлом за миску похлебки. Это был «спецназ» Николая Павловича. По крайней мере, так задумывалось в высоких кабинетах с моей подачи.

— Семён! — гаркнул я, подходя к шлюзам.

Семён-старший, которого я поставил нянькой над этим «детским садом», тут же вырос передо мной. Вид у него был бравый, но слегка замученный. Видимо, педагогика давалась ему тяжелее, чем махание лопатой.

— Здесь я, Андрей Петрович.

— Докладывай. Как твои орлы? Летать научились или всё еще из гнезда выпадают?

Семён окинул строй подопечных критическим взглядом.

— Да вроде ничего, Андрей Петрович. Руки из нужного места растут. Шлюз освоили быстро — угол наклона держат, сукно стелют ровно. С бутарой поначалу возни было много, крутили невпопад, воду лили без меры, но сейчас приноровились. Вчера норму дали, даже с гаком.

— Норму — это хорошо. А качество?

— Песок чистый идет. Шлих не теряют. Старательные.

Я прошел вдоль строя. Парни вытянулись. Одежда на них была добротная, казенная — суконные куртки, крепкие сапоги. Не чета тем лохмотьям, в которых приходили ко мне первые беглые. Император денег на эксперимент не пожалел.

— Ну что, гвардия, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Теория — это прекрасно. На бумаге и овраги гладкие. Но золото любит руки, а не языки. Сегодня у нас экзамен.

По рядам прошел легкий шепоток.

— Не бойтесь, розгами пороть не буду. Задача простая: вот вам участок. Он уже разведан, золото там есть, но лежит хитро. Каждому нарезаю делянку. К вечеру я хочу видеть результат. Кто намоет меньше золотника — тот завтра на пересдачу. Кто намоет больше — получит премию и штоф водки к ужину. Вопросы?

Вопросов не было. Стимул был понятен и прозрачен, как слеза младенца.

Я махнул рукой, и работа закипела.

Некоторое время я просто наблюдал. Золотодобыча — процесс монотонный и гипнотизирующий. Шуршание песка, плеск воды и ритмичный стук лопат. Но в этом ритме опытный глаз сразу видит сбой.

Вон тот, рыжий, слишком торопится. Кидает породу на решетку бутары огромными комьями, не разбивая. Вода не успевает размыть глину, золото уходит в отвал.

— Эй, рыжий! — крикнул я. — Ты куда спешишь? На пожар?

Парень вздрогнул, чуть не выронив лопату.

— Дроби комья! Глина золото держит крепче, чем купец копейку. Не размоешь — потеряешь.

Я подошел к другому. Этот, наоборот, был слишком медлителен. Он разглядывал каждый камешек, словно искал какой-то грааль.

— А ты чего застыл? — спросил я, вставая рядом. — Вода идет, время капает. Золото любит темп. Ритм нужен, понимаешь? Раз-два взял, раз-два кинул.

Я отобрал у него лопату.

— Смотри. Движение должно быть плавным, но в тоже время сильным. Спиной работай, а не руками, иначе к обеду сдохнешь.

Я сделал несколько замахов, показывая технику. Парень кивнул, перехватил инструмент. Получилось лучше.

— Вы ж с начала лета учитесь у меня, неужто не приноровились? — буркнул я и парень опустил