Читать книгу - "Нева - Татьяна Кравченко"

верно отвоевывала его обратно — трава по пояс, кривые деревья с голыми ветвями, напоминающими кости.

Сегодня здесь высилась груда тёмной, отсыревшей земли, а рядом зияла одна общая яма. Не пять отдельных, а одна. Для экономии места, сил и времени. Таковы были новые правила.

На сырую, примятую траву перед ямой были поставлены четыре простые, тёмные металлические урны. Рон. Грег. Дженна. Лилиан. Четыре судьбы, сведённых воедино в безмолвной очереди к вечному покою.

Вокруг собрались почти все жители Пальмонта. Люди стояли, вжав головы в плечи от холода и тяжести момента, кутаясь в куртки. Дыхание вырывалось клубами пара, смешиваясь с промозглой ноябрьской сыростью.

Вперёд вышла Нева. Её голос, когда она заговорила, был твёрдым и чётким.

— Мы не будем говорить о том, какими они были хорошими, — начала она, её взгляд скользнул по урнам. — В нашем мире это само собой разумеется. Плохие не выживают. А тем более — не жертвуют собой за других. Мы скажем о другом. Они были НАШИМИ. Рон был нашей стеной. Грег и Дженна... они были нашей совестью. Напоминанием о том, что мы спасаем не просто тела, мы спасаем людей. Со своей болью, своей любовью, своей историей. А Лилиан... — голос Невы на мгновение дрогнул, — она была доказательством, что даже пришедшие к нам вчера становятся частью нашего дома. И умирают за него, как свои.

Она сделала паузу, давая этим словам повисеть в ледяном воздухе.

— Они заплатили за наше сегодняшнее утро. Самую высокую цену. И наш долг — сделать так, чтобы эта цена не оказалась напрасной. Чтобы наша жизнь, которую они нам подарили, чего-то стоила.

Нева перевела дух, и её голос смягчился, став почти обыденным.

— Кто хочет, можете после пойти в церковь. Помолиться, посидеть в тишине, — тихо произнесла она. — Священника нет. Только стены.

Сказав это, она резко развернулась и отошла в сторону, став под сенью голого, скрюченного дерева. Её дело было сделано.

Вперёд шагнул Дейв. Он снял шапку, помял её в руках.

— Дженна... — его голос дрогнул, пар от дыхания застилал лицо в холодном воздухе. — Она с первого дня твердила, что мы найдём убежище. Настоящее, с высокими стенами и горящим светом в окнах. Каждый вечер изучала карту, водила пальцем по этим размытым дорогам... Говорила, что чувствует — такое место есть.

Он замолчал, глотнув воздух.

– И ведь нашла.Чёрт побери... Она его нашла.

В тишине повисло невысказанное — цену, которую пришлось заплатить за это открытие.

Затем вышла одна из женщин, та самая, что сидела с Дейвом в зале во время первого собрания.

— Грег... Он был тихим. Когда надо было чинить забор, он всегда был первым. Никогда не жаловался. Просто брал и делал. Спасибо тебе.

Потом заговорили другие. Вспоминали Лилиан — девушку с длинной косой, которая еще недавно отчаянно сражалась рядом с ними.

Последним выступил Сет. Он вышел вперёд, руки в карманах, его лицо было серьёзным.

— Я не знал Рона раньше. Нева привела меня сюда в самом начале. Но я быстро понял — на этого человека можно положиться. Он был тем, кто держал всех бойцов, в кулаке. Не криком, не приказом. Просто был Роном. И этого хватало.

Именно в этот момент, когда Сет произнёс его имя, Нева, стоявшая под деревом, содрогнулась, как от удара. Она резко, почти побеждённо, покачала головой, развернулась и быстрыми, сбивчивыми шагами пошла прочь с кладбища, в сторону одинокой стоявшей на обочине машины. Через мгновение донёсся рёв двигателя её джипа, и он, взметая грязь из-под колёс, рванул прочь.

Кайл, стоявший рядом с Джиной, смотрел в след удаляющемуся автомобилю.

— Куда это она? — тихо спросил он.

Джина грустно покачала головой, её взгляд был полон понимания.

— Скорее всего, на могилу Ника. Её мужа. Он похоронен возле шахты, там, где погиб. Когда у неё сдают нервы... она уезжает туда.

Кайл стоял и смотрел на холм, за которым скрылся джип Невы. Он думал о Роне, о Ли Вэе, о всех, кто остался лежать в этой земле. Он думал о Неве, которая где-то там, у одинокой могилы в чистом поле, плакала, не позволяя никому видеть своих слёз. И он понимал, что его клятва вернуть бензовоз — это не просто желание мести или доказательство своей честности. Это была его горсть земли, брошенная в могилу этого нового мира. Его попытка сделать так, чтобы чья-то следующая жертва не была напрасной. Чтобы у таких, как Нева, было чуть меньше поводов уезжать в чистое поле, давить в груди старую боль и глушить её в одиночестве.

Тем временем на кладбище церемония подходила к концу. Урны одна за другой исчезали в тёмном провале общей могилы. Люди стали расходиться — молчаливые, согбенные, унося с собой в сердца холод не только от промозглого воздуха, но и от тяжести утраты. Сумерки сгущались быстро, поглощая уходящие фигуры и превращая свежую могилу в бесформенное тёмное пятно на фоне поблёкшей травы.

Позже, небольшой грузовик, скрипя подвеской, медленно двигался по пустынным переулкам. Кайл сидел в кабине рядом с Томом, который молчаливо крутил руль, они возвращались с объезда. И в этой тишине всё ещё стоял в ушах тот самый звук — глухой стук земли о металл урны. Холод, пробиравший до костей на кладбище, казалось, проник и в кабину, поселившись ледяным комом под ребрами.

В сгущающихся сумерках Кайл увидел знакомый, покрытый грязью джип Невы. Он стоял у подъезда госпиталя.

— Эй, Том, — Кайл указал подбородком на здание. — А что она там делает? Я думал, в госпитале уже никого нет, всех по домам расселили.

Том, не отрывая глаз от дороги, хрипло ответил:

— Наверное, заливает тоску. В своём кабинете.

— В своём? — удивился Кайл.

— Ага, — кивнул Том. — До всего этого бардака она этим госпиталем руководила.

Грузовик уже почти проехал мимо, когда Кайл резко выкрикнул:

— Стой!

Том резко, с протестующим визгом тормозов, остановил машину. Сзади раздался глухой удар и сдавленное ругательство — кто-то из сидевших в кузове не успел среагаровать.

— Кайл, что случилось? — проворчал Том, бросая на Кайла сердитый взгляд.

Но Кайл уже открывал дверь. Холодный воздух ворвался в кабину.

— Прогуляюсь, — бросил он через плечо. — Не ждите меня. Дорогу знаю.

Дверь захлопнулась с оглушительным стуком. Том выскочил с другой стороны, его крупная фигура отчетливо вырисовывалась на фоне темнеющего неба.

—