Читать книгу - "Фантастика 2026-130 - Ал Коруд"

потом бить ногами — после того, как упадёт на пол и скорчится калачиком. — Это вторая часть, — она указала взглядом на бумажку в чужих руках. — Грозовой фронт, нам второй раз повезло.

— Не вам, а нам, — сварливо поправила Уэки. — Вы как раз ничем не рисковали.

Рука Такидзиро опять сжала где надо, призывая помолчать.

Айтишница великодушно заткнулась.

— Приказ поступил в момент перехода. Китайский диспетчер пробился сквозь помехи, когда самолёт проходил границу: с юридической точки зрения приказ был уже не обязателен к исполнению.

— Контакт к тому времени передали японскому FIR? — Решетников налился нездоровым интересом.

— Да.

— Вот это везуха, — впечатлился он ненаигранно, а её попу для разнообразия очень душевно погладили. — Ну тогда игнорировать с чистой совестью.

Ута напрягла профессиональную память:

— В авиации запись переговоров же фиксируется? Включая время передачи команды? — раз летят не наедине, хотя бы поболтать.

Коль скоро другие развлечения недоступны. Эх-х, а как хорошо было по пути сюда — пустой бизнес-класс (и так бездарно проспать всё время).

— В точку. Командир борта проверил: кто в эфире сейчас? Где мы по координатам? Чей ATC нас ведёт? — на сей раз уважительный взгляд сотрудницы авиакомпании достался ей.

Уэки сдержалась, чтобы не показать язык в ответ.

— Ну тогда и говорить не о чем, — а шестерни в голове Решетникова отчего-то заработали с утроенной силой. — Если команда пришла уже после перехода FIR — это опоздавшая команда, юридически она ничтожна. — Метис вынырнул из дежурного омута своих регулярных мутных размышлений. — Суммируем. После выхода из воздушного пространства Китая управление переходит к японским или международным диспетчерам; Китай утрачивает право требовать возвращения и посадки.

— Снаряд пролетел мимо? — Ута намотала локон на палец. — Пронесло?

— Да. Но очень хлипким стечением обстоятельств.

— И вот почему мы потревожили вас, — стюардесса наклонилась ближе и заговорила тише. — Ваш товарищ-дипломат, когда общался с нами наедине перед вылетом, не хотел тревожить вас понапрасну. Но нам он инструкции оставил недвусмысленные, как раз на такой либо подобный случай.

Уэки припомнила: прикольный друг Такидзиро, Огихара Даити, работающий в пекинском посольстве на государство, действительно на пару минут прямо в рукаве отводил в сторону сперва капитана рейса, затем второго пилота. Кажется, даже что-то передавал им при этом.

— У него всегда плохо получалось от меня что-то скрывать, — мягко улыбнулся в ответ Решетников. — Я заметил его манипуляции.

— В соответствии с его просьбой я и передаю вам все известные детали (только что сделала) — возможно, вам захочется связаться с землёй.

— Я оценил, — впечатлился Такидзиро. — Спасибо огромное. Соображу минут за пять — нужно кое-что в голове прокрутить.

— Хорошо, если понадоблюсь — зовите. Благодарить нужно не нас. «Возможно, моему летящему с вами товарищу потребуется срочно предупредить кого-то, оставшегося в Китае», сказал ваш друг. — Фемина требовательно глядела на логиста, как двадцатипятилетняя модель — на нищего сорокалетнего клерка в день зарплаты последнего, когда тот является её бойфрендом. — Мы к вашим услугам, если вдруг нужно. Хотя у вас наверняка свои возможности.

— Так просто⁈ — брови айтишницы не в первый раз взметнулись вверх. — Почему вокруг меня никогда, сколько ни летала, так с бубном не танцевали⁈ — она снова возмущенно шмыгнула носом.

— На счёт Решетникова-сан есть конкретные указания от Правительства Японии в лице конкретного чиновника. Авиакомпания в моём лице считает нужным пойти навстречу — мы себя от Японии не отделяем. Видимо, когда летали вы, за вас дипломаты не просили, — стюардесса поднялась и поклонилась Уте, лишь изображая вежливость.

— Спасибо самой очаровательной шефу из всех, которых я видел, — церемонно поблагодарил хафу одну девицу, держа на коленях (и за задницу) при этом другую.

Похоже, как и самой Уте, на других пассажиров бизнес-класса метису было глубоко плевать.

— Второй раз это слово. Что значит шеф?

Стюардесса исчезла в закутке для экипажа или что там находится за дверью.

— Основная иерархия на борту JAL (и других японских авиакомпаний) какая? — машинально ответил Решетников, проваливаясь в размышления по новой.

— Понятия не имею. Никогда не сталкивалась, сама не летала, в авиации не работала. Какая?

— Первый ранг, Chief Purser. Старшая стюардесса рейса — с нами только что говорила именно она. Аналог «старшины» или младшего офицера в армии. Сама пассажиров не обслуживает.

— Ух ты. А чё она тогда делает?

— Отвечает за координацию всех бортпроводников, связь с пилотами, отчётность. Носит отличительный значок, на нашей был.

— Я прониклась твоей важностью. — Ута чуть подумала и не стала вставать с нагретого места — никто не просит, пассажиры не смотрят, дела никому нет.

— Дальше идёт Purser, старший бортпроводник по конкретной секции. В подчинении две-четыре младших стюардессы.

— А третий уровень кто?

— Senior Cabin Attendant. Может управлять одной зоной салона, отвечает за безопасность и первичную помощь. Дальше — Cabin Attendant.

— Рядовой бортпроводник?

— Угу. И замыкает пищевую цепочку Junior Cabin Attendant.

— Молодые?

— Часто те, кто проходит стажировку. Работают под присмотром старших, не допускаются к самостоятельному принятию решений.

* * *

На каком-то этапе она решила пожалеть чужие мыслительные процессы и таки пересела в своё кресло: упругое женское бедро иногда не только полезно мужику, а ещё и вредно, если отвлекает.

Оказалось, ненадолго:

— Помоги мозгами, пожалуйста. — Решетников вынырнул из омута несомненно глубоких и важных размышлений. — У меня своих не хватит.

— Опять ты меня юзаешь, — упрекнула топ-менеджер, возвращаясь на мужские колени. — Эгоистичная и циничная сволочь.

— Женская манипуляция, — отмахнулся Такидзиро. — Кстати, чтобы закрыть тему. Ты согласна, что ты бы от меня свалила через месяц, если бы мы начали жить вместе?

— Да ну?

— Самым натуральным образом. Даже месяц много, ставлю максимум на пару недель.

— Почему? — Уэки умела слушать (и слышать) по-настоящему важные вещи, какой бы образ в моменте ни изображала.

— Потому что наигралась бы. Знакомый и, — Решетников поднял вверх указательный палец, — ставший доступным объект тебе резко надоел бы.

— Субъект.

— Без разницы. Из чувства долга… нет, не так. Из верности совместному плану на годы ты своё будущее строить не будешь, по крайней мере, пока что.

— Да ну?

— Может, попозже, когда наиграешься.

—