Читать книгу - "Рекрут - Владимир Васильев"

Новый городок ничем не отличался от прежнего: ни шириной улиц, ни внешним видом домиков, ни садами, ни центральной площадью. Единственное что – Косте он показался более людным. Но возможно, объяснялось это просто: из Харитмы выехали вскоре после восхода солнца и с тех пор минуло не меньше часа.

Виорел к этому времени уже проснулся и перебросился с извозчиком парой полупонятных слов. Видимо, уточнил, куда именно ехать.

За площадью потянулись явно нежилые кварталы – склады какие-то, кирпичные лабазы, пакгаузы, коптящие трубы, конюшни. Тут было еще больше людей, они сновали по улицам и копошились за низкими заборчиками, перетаскивали тюки, что-то мастерили, устраивали перекуры, галдели. Везущая землян кибитка если и привлекала чье-нибудь внимание, то ненадолго, ровно на один не особенно пристальный взгляд. Издалека доносился дружный перестук топоров, шипела и бухала какая-то местная машинерия – словом, жизнь била ключом.

Потом дорога внезапно вывела к обрыву над самым заливом и, извиваясь, начала спускаться к воде. Сверху был прекрасно виден серповидный мол, перекрывающий почти весь доступ в небольшую бухту. Мол был явно рукотворный и состоял из наваленных в воду конических бетонных чушек, поверх которых тянулись дощатые настилы, кое-где даже с перильцами. У короткого пирса покачивались на волнах с десяток лодчонок и два судна посерьезнее, с крытыми рубками и высокими черными трубами, но они ни в коем случае не превышали размерами обычный портовой буксир, каких Костя, как и любой вологжанин, вдоволь насмотрелся на Вологде или Шексне.

На берегу, прямо напротив пирса, располагались два просторных крытых эллинга; чуть в стороне, примерно в том месте, где дорога из наклонной становилась практически горизонтальной, возвышался аккуратный домик с вывеской. Чуть поодаль от него, за эллингами, виднелась котельная с чадящей трубой и еще какие-то вспомогательные строения, больше похожие на будочки или сараи. В эллингах кипела работа: доносился ритмичный стук молотков, металлический лязг, шипение, скрежет и непременный слесарный матерок. В момент, когда кибитка остановилась у домика с вывеской, кто-то горластый с чувством объяснял некоему Жосану, в какое сокровенное место тому следует засунуть треклятое долото.

Пока Костя вытаскивал из-под сидений рюкзаки, Виорел коротко перемолвился с извозчиком и сунул ему какие-то деньги. Условились, что сейчас извозчик уедет, но ближе к вечеру вернется и заберет их; видимо, к тому времени Виорел надеялся уладить все дела.

Костя проводил глазами начавшую взбираться в гору кибитку, а Виорел в ту сторону даже не взглянул. Вскинул рюкзак на плечо и зашагал к домику. Пришлось догонять.

У входа их встретил благообразный, похожий на швейцара дедуля, если, конечно, потертый зеленый пиджак с позументами на рукавах счесть униформой.

– Здоровы будьте, дядя Йорха! – бодро поприветствовал его Виорел. – Мастер у себя?

– У себя, у себя, – закивал дедуля, придерживая дверь, пока Виорел протискивался в узковатый, надо признать, вход. – Ждет не дождется, с рассветом приехамши! Вчера еще ждал!

– Вчера не успел, – бросил Виорел через плечо.

– Здравствуйте, дедушка! – осторожно произнес Костя, на всякий случай используя почтительную форму приветствия (она, кстати, реализовывалась вовсе не посредством обращения во множественном числе, совершенно иначе).

– И ты, милок, не кашляй, – отозвался швейцар буднично.

Удивления он не проявил, неприятия не выказал, и Костя слегка приободрился – значит, он способен общаться с джавальерами, не привлекая ненужного внимания. Вместе с тем Костя понял, что не вызывает у этого дедули ни малейшего интереса. Носильщик Виорела, вот и все. Чего тут любопытствовать?

За дверью обнаружился небольшой холл; слева от входа стоял добротный письменный стол; на нем – громоздкий телефонный аппарат в стиле «Барышня, Смольный!». За этим столом, вероятно, и коротал время дедуля в пиджаке с позументами, так что скорее он служил никаким не швейцаром, а вахтером. С противоположной от вахтерского места стороны располагалась ниша с лавочками по периметру и чем-то вроде кадки с пальмой в центре. На второй этаж вела узкая крутая лестница в два пролета; верхний по отношению к нижнему был повернут на 90 градусов вправо.

Пока Костя озирался, Виорел миновал первый пролет и начал резво подниматься по второму. Но примерно посредине вдруг запнулся, помедлил и пристально поглядел на напарника.

– Знаешь что, – сказал он словно бы с сомнением. – Давай-ка, наверное, поклажу сюда. Хетауцэ новых людей не любит, лучше я с ним с глазу на глаз. Как к выпивке перейдем, я тебя и позову.

– А сейчас мне куда? – растерянно поинтересовался Костя, передав вещмешок Виорелу.

– По пирсу погуляй, на кораблики поглазей… Можешь с рабочими поболтать, если на перекур выйдут. Не боись, тут тебя никто не обидит. Только далеко от пирса не уходи, и главное – к дороге в город не суйся. Охраны там не видно, но она есть. Отсюда, пока хозяин не выпустит, никому ходу нет. Усек?

– Усек… сэр… – пробормотал Костя с той же покорностью, с какой еще совсем недавно отвечал шефу в офисе.

«Сэр» он произнес по-русски.

– Вот и славно. – Виорел вздохнул и с натугой поволок оба вещмешка вверх по лестнице.

Почти уже протиснувшись в щелевидный дверной проем на улицу, Костя услышал, как наверху кто-то невидимый пробасил, обращаясь к Виорелу:

– Помочь?

Что ответил напарник, Костя уже не услышал – он вышел под ослепительное джавальское солнце. Вахтер, покуривавший около входа, проводил его хитрым прищуром.

Костя настроился на долгое ожидание, поэтому сознательно не спешил. Для начала лениво поглазел на начало дороги в город. Охраны там действительно не наблюдалось. Поскольку пренебрегать наказом Виорела Костя не собирался, в ту сторону он даже не дернулся. Развернулся, обошел клумбу с высоченными мальвами и направился к пирсу.

В эллингах-мастерских скрежетало и грохотало, для полноты картины не хватало только россыпей искр и ослепительных точек электросварки. Мимо промчался сосредоточенный паренек в промасленной робе и с охапкой веников в руках. Из тенечка у каменного забора лениво тявкнула псина. Сухощавый и дочерна загорелый мореман подкрашивал вытащенную на берег лодку, мурлыкая под нос простенькую мелодию, которая показалась Косте смутно знакомой. Над молом виднелась медленно смещающаяся влево верхушка трубы, а через минуту-другую и весь пароходик показался, близнец тех двух, что покачивались у пирса. Дважды погудев, пароходик начал заруливать в бухточку.

Потом Костя отвлекся на псину, изволившую покинуть тенечек у забора и лениво потрусившую к нему. Намерения у псины были далеки от воинственных, это было понятно сразу. Но Костя все равно остолбенел.

Внешне псина выглядела заурядной дворнягой, у которой кто-то из далеких предков согрешил с таксой, – вытянутая мордочка, висячие лопухастые уши, тонкий прямой хвост, длиннющее пегое туловище и коротенькие лапки.