Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

корточках над сломанной деталью, размазывая по лицу грязные слезы. Архип и Яков стояли как на поминках.

Когда дверь скрипнула, все вздрогнули.

Я прошел к центру, на ходу сбрасывая рукавицы. Взгляд Архипа метнулся к моему лицу, оценивая степень угрозы. Но я был спокоен. Холоден, как ледник, и тверд, как та самая сталь, которой нам не хватало.

— Сенька, встать! — скомандовал я.

Пацан подскочил, трясясь.

— Прости, барин… Андрей Петрович… я отработаю… век буду…

— Заткнись, — я подошел к нему и положил руку на плечо. Не ударил. Сжал. — Руки из жопы растут, это мы исправим. Но плакать будешь потом. Сейчас ты нужен мне злой и собранный.

Я повернулся к кузнецу.

— Архип. Раздувай горн. Нам нужен ровный жар. Яков, тащи сверла и метчики. Самые крепкие, что есть.

— Андрей Петрович, — осторожно начал Архип, косясь на сломанный зуб. — Это ж чугун. Варка его не возьмет. Отвалится.

— Возьмет, — я подошел к верстаку и взял обломок. Тяжелый, холодный. — Сейчас мы с тобой, старый черт, совершим чудо. Мы будем делать операцию. Трансплантацию. Аня, рисуй схему сверловки.

В глазах Архипа мелькнуло недоверие, но потом, увидев мой настрой — и, главное, спокойный, деловитый вид Анны, которая уже раскладывала на верстаке мел — он кивнул.

— Как скажешь, Петрович. Операция так операция. Авось, пациент не помрет.

Работа закипела. Это была не грубая ковка, это было ювелирное искусство на грани магии вуду.

Мы рассверлили тело звезды в месте излома. Чугун сверлился плохо, крошился мелкой черной пылью, сверла скрипели, но мы загнали туда три стальных штифта на резьбе. То же самое сделали в отломанном зубе.

Теперь нужно было соединить.

— Греем! — командовал я, глядя на цвет металла в полумраке горна.

Нельзя перегреть. Ни градусом выше. Вишневый. Темно-вишневый. Цвет густой крови.

Архип работал мехами с чувствительностью скрипача.

— Буру! — Анна сыпала белый порошок в место стыка. Он плавился, растекаясь стеклянной коркой, сжирая окислы.

Мы сложили детали. Штифты вошли в пазы.

— Бей! — выдохнул я.

Но не кувалдой. Маленьким молотком. Часто, мелко. Тюк-тюк-тюк.

Архип проковывал шов, заставляя молекулы металла диффундировать, сплетаться в объятиях под слоем флюса. Стальные штифты внутри плавились, связывая хрупкий чугун в единый монолит.

Весь мир сузился до этого красного пятна металла. Пот заливал глаза. Спину ломило. Мы ворочали тяжелую деталь, не давая ей остыть неравномерно.

— В песок! — заорал Архип, когда последний удар был сделан.

Мы зарыли звездочку в ящик с горячим песком, чтобы остывание шло медленно, часами. Чтобы внутреннее напряжение не разорвало её.

— Всё, — я выронил клещи. Руки дрожали мелкой противной дрожью.

Было три часа ночи.

Мы стояли вокруг ящика с песком, как культисты вокруг идола. Грязные, черные, измученные. Но живые.

Я посмотрел на Анну. У неё на лбу был мазок сажи, похожий на боевую раскраску. Она встретила мой взгляд и едва заметно кивнула.

— Иди спать, Сенька, — сказал я парню, который так и стоял столбом все это время, подавая инструмент. — И помни: в следующий раз, если уронишь — я тебя самого вместо детали приварю. Понял?

— Понял, Андрей Петрович! — выдохнул он, и я увидел, как с его души свалился камень размером с домну. — Спасибо…

Архип вытер лицо подолом фартука.

— Ну, барин… Если оно держать будет… Я в церковь пойду. Свечку поставлю. Толщиной с руку.

— Будет держать, — сказала Анна твердо. — Куда оно денется? Мы ему выбора не оставили.

Я вышел на улицу, снова в ту же темноту. Но теперь воздух не казался таким холодным. Злость ушла, оставив место опустошению и странному, горькому удовлетворению.

Глава 11

На войне всегда заканчиваются патроны, на стройке — цемент, а на сборке парового «Франкенштейна» в глухой уральской тайге закончились заклепки.

Вот так просто. Без пафоса. Не взорвался котел, не треснул вал, не пришли жандармы арестовывать нас за мракобесие. Просто дно ящика, где еще вчера гремела гора железных «грибков», показало нам свое деревянное нутро, покрытое ржавой пылью.

— Пусто, Андрей Петрович, — констатировал Яков, переворачивая ящик вверх дном и высыпая последние три кривых обрубка. — И прутка тоже нет. Мы его весь на звенья для цепи извели.

Я стоял посреди цеха, глядя на скелет гусеницы, которая была собрана лишь наполовину. Она висела на «звере», как недовязанный шарф. Траки были готовы, цепь собрана, но без заклепок замкнуть контур и закрепить башмаки было невозможно. Нам нужны были сотни маленьких железных штырей.

— Куйте, — бросил я, отирая пот со лба.

— Некому, — глухо отозвался Архип от горна. Он даже молот не опустил, просто стоял, тяжело дыша, как загнанный мерин. — Петрович, побойся бога. Все рукастые на сборке. Остались калеки да дети. Если я сейчас мужиков с монтажа сниму гвозди ковать, мы к утру не соберем. А уголь — тютю. День-два и встанем.

Я огляделся. Люди шатались. Реально шатались, как пьяные. У Сеньки дрожали руки так, что он гайкой не мог в болт попасть. Глаза у всех были красные, воспаленные от копоти и бессонницы. Какой к черту кузнечный марафон? Они зубило себе в ногу загонят через пять минут.

Время утекало, как песок сквозь пальцы. Каждый час простоя приближал нас к холодной смерти лагеря.

Я вбежал в радиорубку и рявкнул:

— Аня!

Моя радистка сидела за аппаратом и услышав мой крик испуганно обернулась.

— Что стряслось, Андрей Петрович?

— Связь, — я схватил ее за плечи, оставляя на ткани черные отпечатки. — Отбивай сигнал на все посты. На «Змеиный», на «Виширский», на дальние заимки. Текст такой: «Срочно! Всем свободным мастеровым прибыть в Лисий. С собой иметь молотки и клещи. Задача — ковка крепежа. Вопрос жизни и смерти. Воронов».

Она посмотрела на меня секунду, оценивая степень моего отчаяния, и кивнула.

— Поняла. Сделаю.

Она развернулась и начала отбивать текст.

— А мы пока готовим пруток из всего, что есть, — скомандовал я зайдя в кузницу. — Режьте арматуру, распускайте обручи от старых бочек. Когда подмога придет, металл должен быть горячим.

* * *

Первые артельщики начали прибывать через четыре часа.

Сначала это были одиночные сани, запряженные взмыленными лошадьми. Потом потянулись пешие — на лыжах, с котомками за спиной. Люди шли через лес, по сугробам, услышав зов своего «Огненного Шамана».

Аня сделала