Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

антибиотик. Это его цель, его проект на сотни лет. И те знания что генерирует он и его ученики, а также коллеги, дают шанс миру, и миллионам, если не миллиардам.

Это его битва, в которой он вкладывает всего себя, и его устремления поддерживает его жена. А так же теперь его дети, ведь они буквально выросли рядом с лабораториями. Я кстати дал подзатыльники Лайонелу, что бы не забыл быть хорошим отцом. Ведь не стоит оставлять пепелища в личной жизни, потому что пошел в какую-то сверхцель. Ведь если честно для пенициллина нужна специфическая случайность. И её трудно сгенерировать, но в будущем это будет возможно.

Особенно если наша семья будет знать о ней.

Итак, за эти двадцать лет Лайонел сделал много открытий, которые можно назвать фундаментальными. Не потому, что до него никто не думал. Думали. Многие думали. Но он первым смог связать все это в единую картину и, главное, подробно описать так, чтобы любой достаточно грамотный человек мог повторить его работу.

Я не преувеличиваю. Вернее... немного преувеличиваю. Я все-таки отец.

Началось все с математики. Ее проще всего проверять — бумага, чернила и немного упрямства. Лайонел привел в порядок множество методов вычислений, расширил геометрию, ввел более удобную систему записи сложных расчетов и сделал их понятнее. Благодаря его книгам купцы перестали считать на пальцах, архитекторы — строить на глаз, а чиновники — терять деньги просто потому, что не умели складывать большие числа. Скучно? Очень. Но именно скучные науки потом двигают мир вперед. А еще Лайонел наказывал детей высшей математикой, и из-за этого они её знали… не знаю… думаю это жестоко… Все же лучше ремень, ладно это я фанат высшей математики, но детей то за что?

После этого он занялся механикой.

Я еще в детстве объяснил ему, что Вселенная не любит хаос. Она любит закономерности. Если тело движется, значит есть причина. Если остановилось — тоже есть причина.

Так появились три закона движения, которые теперь изучают все ученики его школы. Не потому, что они красивые, а потому, что работают. От телеги до требушета. От корабельной мачты до осадной башни. Я подозреваю, что лет через двести какой-нибудь слишком умный инженер начнет по этим законам строить машины, которые сейчас показались бы колдовством. Например самодвижущиеся повозки или же железные корабли, хотя лучше самолет… нормальный, а не то что у нас вышло.

Попутно Лайонел подробно исследовал рычаги, блоки, противовесы, передачи усилия, маятники и все то, что позволяет человеку быть сильнее собственных мышц. Он даже заставил строителей измерять нагрузки, а не надеяться на Семерых. Поразительно, насколько меньше стало обрушений после такого нововведения. Да, это все существовало в Вестеросе, и они построили Харренхолл, и тот еще не упал… но систематизация важна.

Следующей стала оптика.

Стекольщики Мирра должны моему сыну не один сундук золота. Благодаря совместной работе появились значительно более качественные линзы, а затем и микроскопы. Слабенькие по меркам моего мира, конечно. Никаких бактерий они пока не покажут. Но инфузорий, плесень, водоросли, крошечных существ в капле воды — вполне.

Самое важное было даже не это.

Самым важным стало то, что Лайонел подробно описал, как сделать этот самый микроскоп.

Не "смотрите, какое чудо".

А "возьмите такое стекло, обработайте вот так, соблюдите такие размеры, получите такой результат".

В этом вся разница между фокусником и ученым.

Потом последовали исследования света.

Призма, солнечный луч, белая ткань и множество терпения. Оказалось, белый свет вовсе не белый. Он состоит из множества цветов.

Красиво получилось.

Особенно потому, что половина ученых сначала решила, будто призма сама окрашивает свет. Потом повторили опыт у себя дома. Потом снова поспорили. Потом написали статьи, доказывая друг другу собственную неправоту. Именно ради таких моментов и нужны публикации.

Дальше электричество.

Нет, никакой магии.

Никаких молний из пальцев. Но гальванические батареи появились. Маленькие, слабые, почти бесполезные.

Пока.

Зато теперь любой желающий может получить постоянный электрический ток и начать изучать это странное явление. Через пару сотен лет кто-нибудь обязательно придумает, что с этим делать. Если не раньше, но он есть и даже на бедных жабах доказали что электричество есть в телах людей.

В химии Лайонел оказался неожиданно хорош.

Не настолько, чтобы получить периодическую таблицу — до нее человечеству еще очень далеко. Но он привел в порядок множество методов очистки веществ, перегонки, выпаривания, фильтрации и лабораторной работы. Настолько подробно, что многие алхимики неожиданно начали получать одинаковые результаты.

Оказывается, если все делать одинаково, природа тоже отвечает одинаково.

Поразительное открытие для некоторых.

Особенно забавно было наблюдать, как самые убежденные алхимики постепенно переставали спорить о философском камне и начинали спорить о чистоте реактивов.

Это уже прогресс.

Но самым главным делом всей его жизни стала микробиология.

Хотя такого слова еще никто не придумал.

Он просто взял микроскоп и начал изучать жизнь, которую никто до него не видел.

Потом заставил делать то же самое десятки других людей.

Потом сотни.

Он не утверждал, что именно эти существа вызывают болезни.

Он написал гораздо честнее.

"Возможно."

А дальше перечислил десятки опытов, которые могут подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. Именно за это я горжусь им больше всего.

Не за правоту.

За честность.

Ученый не обязан быть всегда прав. Он обязан сделать так, чтобы любой другой смог проверить его выводы.

Лайонел именно так и поступал.

Самое удивительное — люди. Теперь в Хеленпорт постоянно приезжают ученые. Кто-то привозит рукописи, кто-то спорит, кто-то повторяет эксперименты, кто-то доказывает, что Лайонел неправ.

И знаете что?

Если оказывается, что он действительно неправ, он первым требует исправить книгу.

Вот поэтому ему и доверяют. Не потому что он всегда оказывается прав. А потому что для него истина всегда дороже собственного самолюбия.

Наверное, именно это и есть настоящее богатство ученого.

И если когда-нибудь, через сто, двести или триста лет, какой-нибудь мальчишка откроет книгу, которая поможет ему открыть лекарство от болезни, убивавшей людей тысячелетиями, то он, скорее всего, даже не узнает имени Лайонела Фрея.

И это будет прекрасно.

Потому что значит — знания пережили своего создателя.

А разве не в этом смысл науки?

И еще моя гордость – он открыл эру воздухоплавания. Окупились все те самолетики из бумаги что я запускал для него в детстве, и воздушные змеи, все это окупилось.

Как оказалось, дети иногда вырастают слишком внимательными. Началось все с вопроса, который мучил человечество, наверное, тысячи лет.

Почему птицы могут летать, а человек — нет?

Многие пытались приделать себе крылья.