Читать книгу - "Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин"

оставят меня в покое, но, к сожалению, надежда эта пробыла в моей душе не долго.

ГЛАВА 21

Два дня мы провели в мире и согласии, утром отдыхали, а ночь совершали полет. Я очень переживала, потому что мой Рэди не прилетел на зов, и я не знала выздоровел ли он окончательно, или же ранение оказалось серьезней, чем я думала. Поэтому летала вместе с Бальтазаром на Лексе. Разведчики Армана доложили, что побег обнаружили, но никто в погоню не отправился, а еще узнали, что Матвей крушил все вокруг себя от гнева и злости, узнав о моей смерти. Он выследил Марселя и на глазах у всех жителей убивал его медленно и мучительно.

Наступила третья ночь нашего путешествия, и я, стоя на поляне, призывала к себе Рэди, надеясь, что он жив и прилетит ко мне.

— Почему грустишь? — услышала я голос Армана у себя за спиной.

— Потому что мой любимый летун не откликается на зов, с тех самых пор, как ты его ранил! — холодно произнесла я, не поворачивая голову в сторону Армана.

— Прости! Я тогда сам не знал, что творю, я не хотел… — прошептал он, подходя ближе, но резко остановился.

К нам летел Рэди, размахивая своими могучими крыльями, мне показалось, что он загораживает половину неба. Улыбка появилась сама собой, когда мой летающий друг опустился рядом и подставил голову, чтобы я его погладила.

— Рэди! — радостно воскликнула я, и прижалась к нему, услышав довольный рык.

— Опять преследуешь мою жену? — услышала я голос Бальтазара, но в его нотках не было ни капли злости или ревности.

— Что, уже не ревнуешь ее ко мне? — удивился Арман.

— Нет! Потому что она выбрала меня! — самодовольно улыбнулся Бальтазар. — А ты для нее просто друг!

— Ну, это мы еще посмотрим, — улыбнувшись, заявил Арман.

«Опять, началось», — вздохнул мой внутренний голос.

Запрыгнула на спину Рэди и взлетела подальше от этих неисправимых мужчин. Чувство полета, свободы наполняло мою душу, когда мы летели по звездному небу. Это было волшебно и непередаваемо, ночью стиралась граница с землей, и казалось, что мы находимся в космосе, в каком-то другом мире. Надежда наполняла мое сердце, еще несколько дней и мы будем на острове Бермут, отыщем Элену и зададим все вопросы, которые так волновали мою душу. Была уверена, что она поможет.

Мы приземлились на большой скале, подальше от поселений жителей, с ее выступов открывался мир Пандоры, и был как на ладони, и это завораживало. Вдалеке виднелись деревянные дома, люди, наверное, еще спали, потому что солнце только начинало вставать, дотрагиваясь лучами до густого леса, и окрашивая его в яркие цвета. Отсюда было видно и море, оно напоминало голубое пятно на зеленом ковре. В скале, где мы остановились, были многочисленные пещеры, соединенные между собой одним входом, и куда бы ты не зашел, всегда мог попасть в главное большое помещение внутри. Это было волшебное место, кристаллики в стенах переливались от солнечных лучей, и рассевали свет на противоположные стены. А отверстия в потолке, позволяли увидеть синеву неба. Под ногами у нас была земля, покрытая мхом и разноцветными растениями.

В одном из проходов мы нашли небольшое озеро с прохладной водой, это было то, что надо, чтобы освежиться после перелета. Как вода попадала вовнутрь скал, я себе даже представить не могла.

Сбросив с себя одежду, я с разбега прыгнула в озеро. Ощущая его прохладу, тело сразу покрылось мурашками.

— Иди сюда! — прошептала я Бальтазару, который не решался заходить в воду.

Пока он медленно снимал с себя одежду, я любовалась его телом, он был настоящим воином, об этом говорили и широкие плечи, и мускулистые руки. Не переставала удивляться, что на Пандоре жили очень красивые люди, и тела у них были совершенными, то ли потому, что этот мир создавался для прекрасной дочери Бога, и все здесь должно было соответствовать ей, то ли потому что постоянные воины за королевства, на генном уровне изменило тела жителей, превратив их в бойцов, способных держать в руках тяжелый меч и щит. Встречались конечно и обычные люди, в которых не было ничего привлекательного, но, как я успела понять, они были с прогнившими душами, может, это и исказило их внешний облик, а может просто так совпало.

Бальтазар сморщил лоб, когда вошел в воду, и я сразу поняла, что он не любит холод.

«Что бы ты сказал, увидев зиму на Земле», — хихикнул мой внутренний голос. И я тут же загрустила, вспомнив что на Земле сейчас мои родные, по которым очень скучала.

— Мила! — прошептал Бальтазар, приподняв мое лицо за подбородок. — Почему твои глаза вдруг стали такими грустными?

— Я подумала про детей, про родителей, про то, что уже почти год мы их не видели. Столько времени прошло, а мы до сих пор не вернули наш дом и семью. Думаю о них каждый день, и чем больше проходит времени, тем слабее становится надежда увидеть их снова, — прошептала я.

— Мне тоже их не хватает. Когда вернем всех, займемся серьезней воспитанием старших, я думал, они будут как ты, добрые и светлые, а они настоящие демоны, смотрю на их поступки и вижу себя в юности. И как ты смогла полюбить такого как я? — прошептал Бальтазар, стуча зубами от холода.

Прижалась к нему, обхватив руками его шею и с нежностью посмотрела ему в глаза. «Наверное, у меня судьба такая, притягивать к себе демонов», — промелькнула мысль.

— Я полюбила тебя за твое отношение ко мне, за то, что ты изменился ради меня, за то, что как и обещал всегда рядом, — прошептала я, — а еще твои черные глаза сводят меня с ума!

Заметила, как он посмотрел на меня со страстью, а потом подхватил меня на руки и вытащил из воды, уложив на мое полотенце.

— Мы всю ночь не спали, надо отдохнуть, а то скоро снова лететь, — сказала я, улыбаясь, понимая, что у Бальтазара другие планы.

— Когда ты рядом, я вообще ни о чем думать не могу, кроме твоих поцелуев, нежной кожи, и твоих добрых глаз, — прошептал он, целуя меня в шею.

Почувствовала, как дыхание мое сбилось, и я тяжелее задышала. Меня так переполнили эмоции, что ладони засветились, и голубое пламя вспыхнуло, осветив пространство. Бальтазар отскочил от меня, и с ухмылкой посмотрел на свои покрасневшие ребра.

— К тебе вернулась твоя сила? — радостно спросил он.

— Да, — прошептала я, — наверное, потому, что я приняла боль и смирилась