Читать книгу - "15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский"

лет. Плюс 191 прим, сопротивление сотруднику, от года до пятерки. Ну ты у нас первоход, характеристики тебе дадут хорошие, наверное. Так что суммарно года на три.

Он вскочил на ноги, обошел обшарпанный стол и остановился возле меня. Крутить головой, следя за его перемещениями, я не стал. Поэтому, когда он наклонился и заорал мне прямо в ухо, это получилось довольно неожиданно.

— А ты знаешь, тварь, что у Осипова два пальца на руке ампутировали? А Гордеев на одно ухо не слышит?

— Это кто, извините?

В ответ мент схватил толстенный фолиант и со всей дури стукнул меня им по темечку. Не самое приятное ощущение, честно признаюсь. В голове зазвенело, а ко всему я еще и язык прикусил. Ну, говнюк, я тебе этого не прощу!

— Это наши сотрудники, которых ты с дружками покалечил! Да я тебя! В камеру к уголовникам! Там таких красавчиков любят!

— Даже не сомневаюсь. Аж целому менту ухо сломал. А точно сломал? Справочку из травмпункта покажете?

— На ознакомлении с делом почитаешь, пидорок. Машкой на зону пойдешь!

— Вы извините, это ваше официальное заявление? В протокол внесете?

Для себя я решил повыпендриваться. Будут бить — есть шанс, что погасят быстрее. Как кто-то советовал, в таких случаях лучше не признаваться ни в чем. А лучше молчать.

Тут, правда, выяснилось, что золотозубика показания вообще не волнуют, и он показал мне простой носок, из какой-то синтетической дряни, чем-то заполненный.

— Это песок, — зачем-то объяснил он мне. — Следов не остается, но почки и прочее нутро я тебе отобью. Ты, сука, в этом кабинете много здоровья оставишь.

Проверить эффективность приема мне не довелось. Будем считать, крупно повезло. Потому что дверь позади меня распахнулась, и вошел кто-то, не слишком здесь ожидаемый. Зубастик встрепенулся, но сказать ничего не успел. Ибо за первым вломился второй, а за ним и третий. Поступь у всех них была почти балетная. Показалось ли мне, или стекла в оконной раме действительно задрожали?

— Ну что, Андрей Николаевич, развлекаемся? — спросил знакомый голос, и его обладатель прошел вперед и сел на любезно освобожденный стул прямо напротив меня.

Ого. Да тут про сегодняшний день будут долго легенды рассказывать. В основном шепотом. Ибо вряд ли ранее сюда заглядывал генерал КГБ при параде — в мундире и фуражке, в штанах с лампасами… Цинев брезгливо пододвинул к себе бланк протокола допроса, еще пустой, хмыкнул и посмотрел на меня.

— Здравствуйте, товарищ ге…

— Не на плацу. Здравствуйте, Андрей. Всё в порядке у вас?

— В общем, да, Георгий Карпович. Слегка побили, но до гестапо пока не дошло.

— Ну пойдем тогда. Этого — задержать, — сказал он уже своим сопровождающим.

И мы пошли на первый этаж, где присутствовали еще трое мордоворотов с кулаками размером с мою голову. Дежурный трясущимися руками выдал мои вещи.

Рассовывая по карманам свой скарб, я наблюдал, как лейтенант сдает журнал учета следакам, рядом стоят понятые. Может, в какой другой ситуации я бы посочувствовал всем им, но не сегодня. Что-то прогнило в «ментовском королевстве». После убийства в Пехорке, как шептались в зале суда, по компрометирующим обстоятельствам было уволено более трех сотен сотрудников линейных отделений милиции, а одно — так и вовсе расформировано.

Застегивая ремешок часов, я посмотрел на циферблат. Почти пять уже. Сходил по магазинам за продуктами, называется. И бульончик сварил, конечно же. Да Аня меня распнет.

Мы вышли на улицу, и я снова поблагодарил Цинева.

— Только как вы меня нашли? — спросил я его.

— Невесте своей спасибо скажете. Вас домой подвезти?

— Лучше до суда. У меня там машина припаркована.

— Давайте, отдыхайте. Свяжутся потом с вами, подскажут, как заявление написать.

— Вот не хотелось бы в это влезать, Георгий Карпович. Честное слово, и так забот…

— А кому сейчас легко? Надо же этого Трегубова до конца дожимать. Там целая банда — фальсификация дел, причинения тяжких телесных и так далее…

Генерал кивнул, снял фуражку, провел рукой по своей лысой голове, буркнул «До свидания» и укатил вдаль на служебной «Чайке». До моего транспорта меня довез молчаливый амбал, которому «жигуль» был явно мал. Наверное, на переднее сиденье рядом с ним никто и не садится.

Дома меня ждала заплаканная Аня с группой поддержки в виде мамы.

— Андрюша, я уже не знала, что и делать! — она бросилась меня обнимать.

— Подождать, пока я переоденусь. Насекомых на мне, скорее всего нет, но гарантии дать не могу.

Кто-то позвонил в дверь, и я невольно оглянулся. Кого-то еще принесло? Опять в околоток?

— Я открою, — сказала Аня и спросила: — Кто там?

Точно, паранойя заразна. В глазок она почему-то смотреть не стала.

— Я, дочка, — донеслось снаружи.

Зашел Александр Иосифович, который, увидев меня, сразу сменил озабоченное выражение лица на удовлетворенное.

— Всем здравствуйте. А я смотрю, машина у подъезда. Значит, пропажа нашлась, и корвалол не понадобится. Что хоть случилось?

— Недоразумение с милицией, всё разрешилось, — буркнул я.

Хоть и понимал, что они переживают не только за дочку, но немного и за меня, обсуждать это сейчас никак не хотелось.

— Ну, раз всё закончилось, мы пойдем, пожалуй, — очевидно, всё правильно поняв, сказал Азимов-папа. — Диночка, дорогая, пойдем домой, не будем мешать молодым.

— Так давайте я вас отвезу, — предложил я. — Переоденусь быстренько…

— Да найдем как добраться, — оборвала меня Дина Борисовна. Не очень довольной она выглядела. Да и понятное дело, кому понравится, что почти зятя сажают в КПЗ.

Мы остались одни. Первым делом я снял одежду. Избавиться от ощущения, что я как минимум месяц не мылся, никак не получалось. Не одеваясь, в одних трусах пошел на кухню. Кузьма молча уставился на меня, будто спрашивал: «И что это было?» Аня же пыталась зажечь спичку, чтобы вскипятить чайник.

— Ну расскажи мне краткую историю моего спасения, и я пойду в душ.

— А что? — спросила она. — Пришла домой, тебя нет и нет. Подождала, еще подождала. Потом поехала к суду. Смотрю, машина твоя стоит. Я внутрь, там сказали, что все заседания кончились. Тут я поняла, что-то не так, — и Аня заплакала, бросив спичечный коробок на стол.

— Так, хватит рыдать, — я подошел, приобнял девушку. — Дальше что было?

— Вернулась домой, набрала родителям, — Аня освободилась, включила воду в мойке, умылась. — Нашла записную книжку твою, начала звонить.

— Кому? — удивился я.

— Всем подряд. Потому что спросила сначала у Давида, он не знал ничего. Потом поняла, что женщин можно во внимание не брать. Ну, и вот Георгий Карпович этот, он сказал, что всё устроит. Потом перезвонил… через полчаса, наверное…