Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

Внутри оказалась фляжка, какие-то бумаги, книги, сковородка, красивая шкатулка из красного дерева, пара жестяных банок без этикеток и… карта с компасом. Повезло так повезло! Правда, всё это ещеместами в ледяных наростах, так что пришлось растопить своими руками и дыханием. Когда закончил, взял посмотреть карту, а Веронике отдал остальные вещи.

— Тяжёлый! — вскрикнула она, пытаясь удержать в руках ящик, и тут же его уронила. Да, что-то я не учёл нашу разницу в размерах и силе.

— Взгляни пока на бумаги, может, остались какие-то документы этих людей. Когда выберемся, найдём родственников и расскажем, что нашли.

— Угу! — радостно кивнула девушка.

— Чему ты радуешься? — я вскинул одну бровь.

— Господин сказал, что мы выберемся!

— Конечно, — пожал я плечами и развернул карту.

Она была старой. Очень старой. Не по состоянию, а по содержанию. Я попытался найти на ней год выпуска, но не смог. Но она явно старше нашей академии, потому что на этой карте академии просто нет! Сколько веков здесь пролежали эти люди?

Я растянул карту в руках и повернулся так, чтобы свет от самой светлой стороны падал на не Микроскопические буквы названий всяких мелких поселений, рек или дорог трудно читались. Некоторые я не знал, а иные уже не существовали. Зато нашёл Пятигорск! Академия недалеко от него, так что будем просто двигаться к нему, а там разберёмся.

— Ого! — воскликнула девушка.

Она уже открыла консервным ножом одну из банок и вовсю уплетала её содержимое. Сильно запахло мясом. Я резко подскочил к ней и попытался выбить банку из рук, но Вероника увернулась!

— Осень фкуфно, гофподин!

— Ага, и опасно! Этим консервам несколько сотен лет! — попытался предостеречь я, а она просто пожала плечами.

Я взял вторую банку и открыл её консервным ножом Вероники. Принюхался. Пахнет нормально. Что ж, я слышал, что раньше консервы делали на века, вот и появился повод это проверить на себе. Надеюсь, ботулизмом не заболеем. Вообще, у меня в поясе есть противоядие широкого спектра действия, так что не помрём.

Мясо оказалось говядиной. Холодной и очень вкусной. Я опустошил банку за два приёма. Вероника, впрочем, тоже не сильно отстала. Она отложила жестянку, облизнула блестящие губы и взяла в руки раскрытую книжицу.

— Это дневник, господин, — сказала девушка. — Представляете, это сам Данила Дубров!

— Не может быть! — удивился я. — Таких совпадений не бывает! Может быть, полный тёзка? Дай-ка мне взглянуть.

Взял у неё раскрытую книжицу и вчитался. Почерк был ровный и почти каллиграфический, буквы стройным рядами складывались в строчки. В самый раз для штабного писаря. Записи в дневнике были разрозненными и охватывали конец войны и сразу несколько лет после неё.

Не любил хозяин дневника их делать, скорее всего, или времени не хватало. Дневник обрывался отчётом о том, что, отряд из пяти человек отправился в разведку после сообщений о нападениях Саранчи в этих местах. Видимо, остались ещё какие-то разрозненные группы, которые добивали такие вот отряды. А затем их настиг внезапный сход ледника…

Я оглянулся на череп с пустыми глазницами. В них плавала талая вода.

— Да, — ошеломленно пробормотал я, — похоже, это действительно Данила Дубров… Не верится.

Тот самый Данила Дубров, о котором мне ещё Сергей Михайлович с директором рассказывали. Герой войны с Саранчой, новый русский богатырь и тому подобное. Пустые глазницы с укоризной смотрели на меня. Легендарный Данила Дубров… лежит здесь непогребённый. Нехорошо.

Вдруг на его бедре что-то блеснуло. Краешек металла. Может быть, просто скалолазный крюк? Я подошёл и вытащил из вороха тряпья кобуру с пистолетом.

— Ого! Это же его револьвер! — воскликнула Вероника с восхищением и выхватила у меня из рук оружие. — Какая большая пушка!

— Разбираешься в оружии? — я отобрал у нее кобуру с пистолетом.

— Нет, только знаю, что, чем больше калибр, тем убойнее пушка. А у этого револьвера калибр… максимальный!

При этих словах её глаза светились нездоровым восторгом. Какая-то у неё мания к большим предметам, похоже.

Я расстегнул кобуру и вытащил револьвер. Он лёг в руку, как будто был сделан для меня. Рукоять с гладкими деревянными щёчками, толстый ствол с тремя прорезями дульного тормоза, с каждой стороны, матовый металл серого цвета, едва заметные славянские руны, от взгляда на которые что-то шевелилось в душе, и огромный барабан на шесть патронов.

Я крутанул его, и он завертелся с тихими щелчками. Как новенький! Будто и не пролежал подо льдом несколько веков. Я откинул барабан вбок. Не заряжен. Но где-то должны быть и патроны. Вспомнил про тяжёлую шкатулку, которую уронила Вероника, подошёл к ней и открыл небольшой шпингалет. Крышка всосала воздух, а затем поднялась. Внутри лежали полторы дюжины огромных патронов. Длинной с ладонь девушки, пожалуй.

— Ого-о-о! — она в восхищении провела ладонью по красному бархату и металлическим цилиндрам.

Стрелять в замкнутом помещении я и не помышлял, так что убрал коробку, а кобуру повесил на пояс. Такой калибр не только оглушить может, но и контузить, потому что звуковой волне некуда будет деться, кроме как вернуться к тебе, тысячекратно усилившись. Но потом это оружие мне точно пригодится.

Вдруг раздалось тихое поскрипывание. Или скорее скрежет. Затем из одной стены вылезли когти. Они быстро расширили отверстие, и туда просунулся кончик длинной морды с усами, розовым носом и белой шерстью. Животное расширило проход и высунуло морду, слеповато обшаривая глазами помещение и принюхиваясь. Остановило взгляд на нас.

Взгляд этот мне не понравился. Я медленно наклонился в бок и взял рядом лежавший молот. Тварь оскалила ряды маленьких острых зубов и зашипела. Звук напоминал нечто среднее между шипением кошки и визгом порося. Напитал молот маной и в два прыжка оказался возле норы. Ударил. Лёд брызнул в разные стороны, но тварь… сбежал, махнув розовым, как нос, хвостом.

— Ч-ч-что это было? — сразу задрожала Вероника.

— Не знаю, — я стал спешно складывать всё, что могло пригодиться, в шкуру козла. — Но у безобидных животных таких острых зубов обычно не бывает.

— У кошек острые зубы, но они такие милые…

— Ага, только они хищники, которых одомашнили, как собак когда-то. А эта тварь дикая. И явно не одна. Это был разведчик, который искал источник пищи. Скоро здесь будет вся стая. Так что будем выбираться отсюда.

— Но как? Здесь