Читать книгу - "Ухорез 1-5 - Василий Горъ"

возмутилась стервозина, вовремя вспомнила о том, что родных братьев у нее действительно нет, а двух сестер в принципе можно назвать бабами, и сменила стратегию: — Я — девушка! Но все равно знаю о боевых искусствах намного больше, чем ты, младший брат Самого Главного Щекарика рода!

Петр Константинович вспыхнул и отважно бросился в атаку. Татьяна Тихоновна радостно оскалилась и рванула навстречу. Но схватки не случилось — я поймал мелочь за шкирки, поднял в воздух и легонечко встряхнул:

— Может, назначите врагом ровесника или двух из другого рода? Чужого ж бить интереснее…

— На редкость толковая мысль! — на удивление быстро ответила мелкая егоза и продолжила веселить: — Но не для Петькиных мозгов. Кроме того, мы учимся в разных классах, и сейчас — лето… Кстати, одиннадцатого у Маринки день рождения. Значит, к нам приедет куча ее ровесников. Ха!!!

Про Марину — младшую дочку Алексея Юрьевича — я тоже помнил. Но на всякий случай спросил, сколько ей лет.

— Двенадцать! — хором ответили мелкие и начали перебирать имена тех, кому стоит навалять, не замечая, что висят в воздухе!

Я чуть не заржал в голос, плавно вернул детей на землю, почувствовал, что завибрировал телефон, принял звонок, поднес трубку к уху и вслушался в мрачный голос главы рода:

— Где ты есть?

— Только вышел из зала единоборств СБ.

— Жду у себя в кабинете через пять минут…

…Дед обнаружился не в своем кресле, стоящем за дальним торцом стола руководителя, а в одном из кресел, предназначенных для посетителей. И пил. Судя по форме бокала и цвету жидкости — коньяк. Я, естественно, подобрался, и он, почувствовав это, угрюмо вздохнул:

— Я трезв, как стеклышко. А пятьдесят грамм для моей массы тела — как слону дробинка. Впрочем, ты прав: в нашей ситуации успокаивать нервы этим делом, прости за тавтологию, не дело.

— Что-то не так? — спросил я, усаживаясь напротив.

Он поморщился и кивнул:

— Государь был не в настроении. Точнее, злым. Да, точно не на меня, но прервал объяснения на первом же предложении, заявил, что имеет право на отдых, и вежливо послал нас с Тухачевским-старшим и Голицыным к этой самой матери аж до понедельника!

— То есть, ИСБ-шники смогут творить все, что заблагорассудится, еще почти двое суток? — на всякий случай уточнил я и попал пальцем в небо:

— Ага, щаззз!!! — рявкнул он. — Анатолий Игоревич вышел из себя еще в приемной государя, вызвонил Великого Князя Виктора Ильича и на пару с ним поехал в столичное управление. Ставить на уши уродцев, напрочь охамевших от вседозволенности. И если его возможности перекрывают далеко не все потребности, то возможности Белосельского позволят вывернуть наизнанку кого угодно!

Я поинтересовался, как «выворачивание наизнанку» будет выглядеть в реальности, и родственник довольно кивнул:

— Толковый вопрос, внук! Я задал его же. Делиться со мной алгоритмами инспекций этой спецслужбы они, естественно, не стали. Но дали понять, что выяснят, кто, по чьему приказу и какие задания выполнял вчера и сегодня, сверят «теоретические» маршруты перемещения служебных средств связи с реальными, разберутся, кто находился на позиции, с которой отработали по моему «Питону», и так далее. В общем, скучно ИСБ-шникам не будет…

— Тогда почему ты яришься?

— Великий Князь Виктор Ильич курирует только ИСБ. А в этом деле, как мне кажется, торчат и уши вояк.

— Ты хочешь сказать, министра обороны или его подчиненных?

— Угу. Поэтому вмешательство Императора заставило бы задрать лапки всех сразу, а в нынешнем варианте развития событий возможности вояк не изменились.

Я уложил в голове это знание и сделал напрашивавшийся вывод:

— Значит, временно переходим на осадное положение?

Дед утвердительно кивнул:

— Ага, до понедельника. И переносим завтрашнюю встречу с генерал-майором Довлатовым… на вторник. На всякий случай.

Я счел эти решения логичными, дал понять, что полностью согласен, и озвучил небольшое дополнение:

— Тогда я проведу эти двое суток в палате матушки…

…В первую клиническую больницу мы въехали в одиннадцатом часу вечера… в машине Скорой помощи, зарулили в подземный гараж приемного покоя, дождались отмашки заместителя начальника «местной» СБ и, похватав неподъемные баулы, понеслись к служебным лифтам. На двенадцатом этаже тоже выгрузились не сразу, зато до нужной палаты добежали незамеченными, влетели внутрь и занялись делом. Хотя нет, не так: делом занялись четверо «Нелюбинцев» с непростыми военно-учетными специальностями — первый «поймал» служебный доступ к камерам СКН всего корпуса и начал создавать «картинку в картинке», второй принялся огораживать один из углов комнаты бронепластинами, третий насверлил дырок в оконных рамах и дверях, высунул наружу видеоэндоскопы и так далее. А я просто загрузил холодильник запасом еды и напитков, достал, разложил и проверил оружие, положил на тумбочку «лишние» тактические наушники с шумоподавлением и тактические очки, подождал, пока освободится дрель, и наделал дырок под крепления своих ловушек.

«Подготовительные мероприятия» закончили где-то за час, связались все с тем же заместителем начальника СБ больницы и сообщили, что готовы принять пациентку. Он доставил ее эдак через четверть часа — прикатил прямо на кровати — и технично свинтил. Матушка проводила его нечитаемым взглядом, затем хмуро оглядела великолепную четверку служак, уставилась мне в глаза и вопросительно выгнула бровь.

— Эти покои — двухкомнатные и со всеми удобствами… — сообщил я, без труда сообразив, что ее напрягло. — В холодной фазе мы и наши телохранители будем находиться в разных помещениях. А дальше есть варианты.

— Все настолько серьезно? — без какой-либо экспрессии спросила она, и я пожал плечами:

— Не знаю, мам. Но предпочел перестраховаться.

— То есть, все это… — тут она неопределенно повела здоровой рукой. — … найдено, привезено сюда и собрано с твоей подачи?

Я виновато вздохнул: