Читать книгу - "Закон Москвы - Дмитрий Олегович Силлов"

– сказал Колян. – А то вывалится из тебя что-нибудь нужное, а ты и не заметить. Ложись на брюх, буду штопать.

Шерстяной повиновался без сопротивления. Реальность, о которой он догадывался, но боялся до конца осознать и принять, оглушила его, словно пыльным мешком по макушке.

– Дык как же это получилось-то? – потерянно бормотал он, пока Колян деловито зашивал дыру у него в спине. – Дык меня ж просто по спине долбануло, я и вырубился. А потом очнулся – никого. Ну и попер вперед. А оказалось, что я померший…

– Думаю, это действие шамирита, – тихо произнес Ион, глядя на другие швы, наложенные Коляном этой ночью на спину Шерстяного. – Пули пробили мешок, размолотили несколько кристаллов, и в раны попала шамиритовая пыль. Теперь у волосатого другой обмен веществ. Не представляю, чем он кормиться будет при таких раскладах. Шамиритом, что ли?

– Мяса хочу, – пробубнил Шерстяной. – Сырого.

– Любой будешь? – поинтересовался Колян, перекусывая манипулятором нитку.

– Угу.

Загудел микролифт, серв нырнул манипулятором себе под брюхо, вытащил оттуда брикет розового фарша и сунул под нос мутанту.

– Кушай, плиз.

Шерстяной поднялся с земли, схватил презент, засунул его в пасть и жадно зачавкал.

– Вот теперь я точно по ночам спать не буду, – тихонько проговорил Ион, – Вдруг он подкрадется и вцепится.

– Я фсе флыфал, – прочавкал Шерстяной. – Не, тебя ефть тофно не фуду. Фредный ты, Ион, как по физни, так и для пифеварения.

– В общем, теперь у нас в команде есть свой зомби, – задумчиво проговорил Данила. – Такой же, как и был, только не дышит и вместо жареного мяса трескает сырое.

– И еще в него стрелять можно вполне безболезненно, – заметил Ион. – Ну чисто для тренировки.

Шерстяной стряхнул крошки фарша с волосатого подбородка и грустно заметил:

– Ну я, по ходу, конкретно попал. Так теперь и будете меня по жизни подкалывать?

– А ты как думать? – довольно проскрипел Колян. – Теперь тебе за паукообразный все зачесться.

– Ладно, потрепались – и будет, – сказал Данила. – Теперь бы невредно узнать, как нам к броневику подобраться. Там же патронов немерено осталось. И «Корд»…

– Ща попробую, – сказал Шерстяной, подходя к высокому хищному дереву, что росло неподалеку. – Есть у меня одна мысля.

Он поплевал на ладони и осторожно шагнул под толстые ветви дендромутанта, явно готовясь отпрыгнуть, если дерево попытается его схватить.

Но не тут-то было. Дерево как стояло, растопырив во все стороны ветви, так и не пошевелилось, даже когда Шерстяной подпрыгнул и полез вверх по стволу, сноровисто перебирая когтистыми лапами.

– За своего посчитало, – заметил Ион. – Я у себя в Зоне Трех Заводов по малолетству сказку читал. Про мутанта деревянного. Тоже жлоб был редкостный…

– Я и это слышал, – пропыхтел с дерева Шерстяной. – Сочтемся, хомо. Хоть и вредный ты, но, видать, придется… кровушки твоей попить ночью. Глядишь, языком ворочать… уффф… не так бойко будешь…

Шерстяной оседлал одну из веток и всмотрелся в даль.

– Ну что там? – не выдержал Данила, остро сожалеющий о том, что не прихватил с собой «Корд» – боялся, что не развернется с ним в подземелье, а вон как оно вышло…

– Хреново, – резюмировал Шерстяной результат своих наблюдений. – Сиамы остров окружили. Видать, ждут, когда мы наружу вылезем. Не пробиться к броневику.

– Значит, придется к Кремлю топать с тем, что есть в руках, – грустно сказал Ион. – Патронов с гулькин нос, зато шамирита мешок…

– Ты моим шамиритом не очень-то распоряжайся, – прорычал Шерстяной, слезая с дерева.

– На фига мертвецу такое богатство? – удивился Ион.

– Не твое дело, – проворчал мутант, спрыгивая на землю.

– Друзьям Данилы в Кремль он бы очень пригодиться, – заметил Колян.

Шерстяной скорчил было недовольную гримасу, но потом махнул лапой:

– Ладно, подавитесь. Только сразу предупреждаю: за мой шамирит пусть твои кремлевские меня на тройное довольствие ставят. Я и раньше пожрать любил, а сейчас меня на мясо тянет прям со страшной силой.

– Понимаю, – весьма натурально вздохнул Колян.

– Ну теперь у вас будет дружба не разлей вода на почве общих интересов, – усмехнулся Ион. – Если только из-за очередного шмата мяса не передеретесь.

Шерстяной и серв заворчали синхронно.

– Смотри, как бы ты этим шматом не оказался, – подмигнул стабберу Данила. – Ну все, выдвигаемся. Поди, в Кремле меня уже отец Филарет заждался. Уверен, что и вам он обрадуется. Хорошие воины Кремлю всегда нужны.

– Даже вредного зомби и прожорливого робота-каннибала примут? – делано удивился Ион.

– Обязательно примут, – улыбнулся Данила, протягивая Шерстяному его автомат.

* * *

Как это приятно – проснуться дома на мягком матраце и лежать, не открывая глаз… Сон еще не отпустил тебя насовсем, и ты балансируешь между двумя реальностями, словно пушинка на лезвии бритвы, не зная, куда упадешь – обратно в мягкие объятия дремы или туда, где тебе придется открыть глаза и увидеть знакомую с детства картину: тусклое окно, затянутое турьим пузырем, бревенчатую стену, потемневшую от времени, и оскаленную голову рукокрыла на этой стене, которую после соответствующей обработки прибил туда отец…

Отец! Эта мысль решительно перевесила невидимые качели, и Артем с некоторым усилием разлепил глаза.

Нет, мягкое под ним не было матрацем. Он лежал на огромной крысособаке. Но оскал ее кошмарной пасти уже не был опасен, и злоба, навеки застывшая в остекленевших глазах твари, теперь никогда не найдет себе выхода…

Артем брезгливо скривился, оттолкнул от себя дохлого мутанта, поднялся на ноги… и удивился безмерно. Постепенно рассеялся послесонный туман, клубящийся в мозгах любого живого существа, продравшего глаза, и парень наконец осознал, что жуткий кошмар вовсе не приснился ему ночью. Он произошел на самом деле. Вот труп мутанта, едва не лишившего его жизни, а вон в двух шагах валяется ржавая арматурина, которой подлый Арх долбанул Артема по затылку…

Но почему в таком случае он стоит на обеих ногах, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта? Артем даже на всякий случай штанину задрал, пощупал голень. Да нет, нога как нога. Правда, если очень вдумчиво мять, можно нащупать на ней небольшую шишечку, похожую на костную мозоль, что случаются на месте сращенных переломов. И на левой руке имеются несколько едва заметных