Читать книгу - "Клевер желаний - Елена Теплая"

сегодняшней ярмарке. Рыцарь занят своей невестой, про свой долг думаю, что не вспомнит, так что свою невинность некому беречь, а я ждать не хочу. Ослушаешься, пеняй на себя. Он отпустил мою челюсть и опустил руку на грудь. Его пальцы очень больно сжали сосок, я вскрикнула от боли. — Отпусти меня немедленно!

Жених дернул опять за волосы: — Ишь какая норовистая, но я спесь с тебя собью, раз отец не воспитал.

Дверь открылась и к нам вышла Мирел. В свете огня она увидела меня у двери: — Эмилия, ты где ходишь? Сколько тебя ждать? Боров отпустил меня и развернулся к выходу, я кинулась к сестрице. Она прижала меня к себе:

— Он не тронул тебя? — Почти. Он хочет, чтобы я пришла к нему сегодня ночью. Она прошептала: — Не вздумай. Вдруг рыцарь потребует право первой ночи, и тогда тебя будут сечь плетьми, если ты окажешься не девственницей. Это будет позор для всей семьи. Отец не будет больше старостой. Меня никто замуж не возьмет, и никто не будет иметь с нами дел. Мы станем изгоями. Я кивнула ей, и мы пошли убирать со стола. Теперь стало понятно, что мой будущий муж еще та сволочь. Он фактически ничего не теряет. Отымеет меня до свадьбы, если не попросит рыцарь право первой ночи, то никто об этом не узнает, а попросит, то он при чем? Я же никак не докажу, что это он. Жить с ним точно нельзя. Нужно придумать, как от него сбежать. Завтра спрошу сестру о том, как здесь живут женщины и какие у них права. Сожет что-то успею придумать за это время.

17 глава

Мы легли спать. Сон, несмотря на мою усталость, совсем не шел. Я крутилась, искала удобную позу, хотя на этой скамье про удобство можно было только мечтать. Даже не заметила, как провалилась в забытье. — Вставай. Муж должен увидеть, как ты рано встаешь, — тормошила меня сестра за плечо. Я с трудом разлепила глаза. Натянула чулки, ботинки и практически на автомате пошагала на кухню. Сестра уже растопила печь и управлялась с чугунками. Я двинулась за молоком. На траву легла роса и было зябко на улице. Я поежилась и поплелась к соседке. Во дворе ее не было, и я прошла калитку, завернула за стог сена и посмотрела на замок. Он был в белой дымке от костров, которые почти потухли. Повозки тянулись по дороге, уже многие разъезжались. Стены больших башен были украшены длинными полотнами с гербом. Замок спал, и солдаты прохаживались, как сонные мухи между зубьями стен. Рассвет только что озолотил самые высокие башенки, и уже солнце мелькало на разноцветных стеклах самых верхушек, рассылая разноцветных зайчиков по округе. Я с грустью подумала, что мой любимый сейчас обнимает свою жену в постели и про меня забыл. На глаза навернулись слезы от обиды, я развернулась назад. Соседка улыбалась мне, хвалила моего жениха, я только молча кивала, пока она разливала молоко.

— Эмилия, ты не подчиняешься своему будущему мужу, — прошипел он мне на ухо, стоило мне только переступить порог в коридоре, — я же приказал ко мне прийти этой ночью. Я ждал тебя, рыжая ведьма. — А я приказы не выполняю, а только просьбы, — ответила ему с вызовом. Он побагровел от злости. Я увидела, как он сжал свои кулаки и шагнул в мою сторону. Я прижала к себе крынку с молоком. Дверь распахнулась, и к нам вышла матушка. Она глянула на меня, потом на зятя и расплылась в улыбке:

— Дорогой мой, где вы пропали? Мы ждем вас к завтраку.

Она взяла его под локоть, и они зашли в дом. Я выдохнула и шагнула вслед. Мирел тут же вырвала у меня из рук крынку и поставила на стол. — Барталомео, что-то случилось? Почему ты так покраснел?

— Георг, распереживался за свою невесту. Вы так спокойно ее отпускаете со двора, когда в поселке много незнакомых людей. Отец покраснел, глянул в мою сторону: — Не переживай, сегодня она уже никуда не выйдет. А так у нас тут спокойно, никто никого не трогает. Все знают, какая у меня тяжёлая рука. Высеку так, что кости будут видны.

Весь день мы готовили угощения на завтра. Лепили какие-то маленькие пирожки с мясом и луком, похожие на пельмени, только больше. — Будем варить завтра, — сказала сестра и отнесла доски с ними в погреб. Дальше мне казалось, что мы умрем на этой кухне. Несколько гусей сначала ободрали от пера, дальше их по очереди запекали в печи, потроха варили с овощами и фасолью. Это считалось праздничное блюдо. Соседки принесли три корзины разных пирогов. Крошили и сушили хлеб. Это крошево должны залить медом и вместе с орехами угощать завтра всех. Чем больше людей угостишь, тем богаче жизнь жениха и невесты будет. Что-то еще готовили, резари, варили. Это мне напомнило Новогодние праздники, когда все готовили сотню салатов. Так и тут. Ближе к вечеру, после того как все поужинали, мужчин выгнали из дома. Мирел поставила большой чан с водой греться. В дом зашли две девушки, я их видела в деревне, но знакома с ними не была. Принесли короткую лавку, постелили покрывало. Меня раздели до тонкой сорочки и посадили. Одна из них запела жалобную песню, расчесывая мне волосы.

По сеням, по сеням по новым Девушка ходила, Белые ручушки ломила Белые ручушки ломила Сестричек подружек просила Сестричек подружек просила — Ня киньтя меня при горе Ня киньтя меня при горе — Чяшите мою голову Чяшите мою голову А мой волос вьён долог А мой волос вьён долог Моёму батюшке вьён дорог Моёму батюшке вьён дорог Моёй матушке вьён жалок

Мирел налила большой таз, поставила меня в него, сняла сорочку и начала поливать с ковшика, при этом обтирать какой-то травой. Пахла она вкусно. Запах напоминал лаванду с лимоном.

Потом меня завернули в простыни, посадили на лавку и девушки принялись меня расчесывать. Все это время пели какие-то жалобные песни. Иногда я даже не понимала слов, которые они поют. То про птицу, то про ручей. Волосы заплели в тугую косу. Надели на меня сорочку, потом тулуп, наоборот. Я готова была рассмеяться, но сестрица цыкнула на меня. Поставила к ногам деревянные сабо и завязала глаза платком. — А это зачем? — спросила я у девушек. — Чтобы ты забыла дорогу