Читать книгу - "Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух"

тот сделал первую такую планку, когда старая сломалась. Я оставил собственную копьёмёталку возле грота и следующие недели пользовался их вариантом.

Там же к нашей семейной ячейке постепенно присоединилась Крр-ам-шр-у — Корень-собиратель. Её мужчина погиб зимой, брат уже несколько лет ходил с нашими родственниками за солью, а маленький сын всё чаще ел рядом с моими детьми. Крр-ам-шр-у знала местные корни лучше всех, кого я встречал в этой жизни. Она могла по запаху свежего среза отличить похожие растения, одно из которых после варки становилось мягким, а другое оставляло человека с больным животом. Никто не объявлял её моей женой в один день. Она просто всё чаще шла рядом, спала возле нашей семейной ячейки, делила пищу и через несколько сезонов уже считалась частью семьи.

К сорока годам я перестал понимать, где заканчивается сделанное мной и начинается то, что люди придумали сами. У обсидиана появлялись наконечники незнакомой формы. Женщины из дальних групп шили одежду иначе, чем Иик-ха-ха. В одном гроте я нашёл горшок с крышкой, которую никто из моей семьи не делал. Люди спорили, менялись, копировали удачное и забывали неудачное без моего участия.

Я уже не мог точно посчитать всех, кто пользовался хотя бы частью этих навыков. Их было больше тысячи. Одни группы уходили, другие приходили, женщины переносили способы шитья между семьями, подростки встречались у чёрного камня, соль ходила по тем же связям. Огонь давно перестал быть чудом настолько, что дети иногда ленились следить за углями и ругались, когда взрослые заставляли их поддерживать костёр.

Старшие дети к тому времени сами обзавелись детьми. Однажды сын привёл ко мне маленькую девочку и показал, что это дочь его дочери. Я пересчитал поколения дважды, потому что первое объяснение показалось ошибочным. Ошибался я: передо мной действительно стояла правнучка.

Тело относилось к этому открытию спокойнее памяти. Зубы стирались и выпадали, старое повреждение колена ныло в холод, после длинного перехода мне требовалось больше времени на отдых. В сорок три я перестал участвовать в погоне за быстрой добычей, а ещё через два года редко уходил дальше ближайшего грота без сына или внука. О Диком к тому времени почти не говорили. Последние люди, видевшие его, утверждали, что он ушёл далеко с несколькими родственниками. Потом исчезли и эти следы, и я решил, что больше его не встречу.

Глава 12. Страшный суп. Часть 4.

В сорок пять редко ходил дальше ближайшей складской точки без одного из сыновей или внуков.

О Диком к тому времени почти перестали говорить. Последний человек, который уверенно видел его, утверждал, что тот ушёл далеко с несколькими родственниками. Потом исчезли и эти следы.

Я решил, что Дикий либо умер, либо ушёл настолько далеко, что мы больше не встретимся.

Часть IV

Мне было сорок шесть, когда он пришёл. В тот день наша группа остановилась возле одного из старейших гротов. Здесь я когда-то спрятал первые куски жёлтого металла, позже поставил печь, потом несколько раз переделывал склад. Теперь дальнюю нишу занимали горшки, которых я никогда не видел. Толстые кольцевые стенки были заглажены плохо, некоторые сосуды стояли криво. Рядом лежали связки соли и обсидиановых заготовок.

Все эти вещи сделали и оставили здесь другие люди. Утром молодые ушли проверять следы животных. Я остался возле огня с двумя внуками и маленькими детьми. Иик-ха-ха сидела чуть дальше и чинила старую накидку. Её левый глаз по-прежнему почти закрывался, когда она смеялась, только теперь вокруг него было столько складок, что иногда он закрывался и без смеха.

Первым старика у кромки леса заметил ребёнок и сразу позвал взрослых. Из-за деревьев вышел одинокий старик, рядом с которым не было ни семьи, ни других мужчин.

На нём была обычная грубая шкура. В руке — простое копьё без обсидианового наконечника. Он остановился далеко от стоянки и положил оружие на землю.

Я узнал его ещё до того, как рассмотрел лицо. Дикий тоже сильно постарел: спина согнулась, волосы почти полностью поседели, правая рука заметно дрожала. От мужчины, который когда-то бросился на меня с копьём, остались глаза и манера стоять чуть в стороне, словно он заранее отказывался занимать место среди остальных.

Мои родственники начали собираться вокруг. Несколько молодых мужчин потянулись к оружию.

Я остановил молодых мужчин и запретил им приближаться с оружием. Дикий положил копьё на землю, раскрыл пустые ладони и жестами показал, что пришёл ради разговора.

В прежние годы я бы всё равно поставил рядом несколько охотников. Теперь он был стар, я был стар, а вокруг находились мои дети и внуки, которые могли догнать нас обоих обычным шагом.

Мы сели у края стоянки, достаточно далеко от остальных, чтобы обычные люди не пытались разбирать наш странный разговор.

Первые минуты разговора ушли на то, чтобы подобрать понятные друг другу жесты и последовательности.

За десятилетия местная речь стала богаче, но всё равно не позволяла легко обсуждать то, о чём хотел говорить Дикий. Мы пользовались голосом, жестами, рисовали линии на земле, возвращались к одним и тем же примерам. Я передаю смысл намного короче, чем занял сам разговор.

— Ты мог убить меня несколько раз, — сказал я, когда понял, зачем он пришёл.

Дикий спокойно подтвердил, что такие возможности у него действительно были.

— Почему тогда не убил меня, если считал это правильным?

Он долго рисовал пальцем на земле группы людей. Одну обозначил рядом со мной, вторую — дальше. Потом перечеркнул меня и показал новую группу ещё дальше.

Смысл его рисунка был понятен без дополнительных жестов.

— Убьёшь здесь — я появлюсь в другом месте.

Он подтвердил это коротким кивком, не добавляя ничего к уже нарисованной схеме.

— Раньше новое рождение после моей смерти тебя не останавливало.

Дикий посмотрел на грот. На горшки у стены. На детей возле огня.

— Раньше я считал, что тебя ещё можно остановить здесь и вернуть людей к прежней жизни.

— Что изменилось потом, когда нападения прекратились?

Он показал на людей вокруг, затем на склад, на их одежду и оружие.

— Потом я увидел, что прежнюю жизнь им уже не вернуть без больших смертей.

Я невольно усмехнулся, услышав от него заботу о последствиях.

— Значит, поэтому ты перестал ломать склады и убивать мастеров?

Дикий подтвердил мою догадку коротким кивком и снова показал на людей возле грота.

— Наконец понял, что людям всё-таки нужны еда и тёплые шкуры?

Дикий резко покачал головой и