Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

заводчиков. О том, что некоторые забывают: недра Урала принадлежат Короне, а не частным лицам.

Тишина стала мертвой.

— Я крайне не одобряю междоусобиц, — чеканил он каждое слово. — Вредить тем, кто работает на благо государства — значит вредить мне. Вредить Императору. Я надеюсь, мои слова будут услышаны. И поняты правильно. Кем бы этот «кто-то» ни был и какой бы фамилией ни кичился.

Это был не намек. Это был прямой удар хлыстом по лицу Демидова, даже если его здесь не было физически. Это был «волчий билет» для любого, кто посмеет тронуть меня или мой завод.

Николай снова посмотрел на меня. В его глазах на секунду мелькнуло что-то человеческое — тень сообщничества.

— Работайте, Андрей Петрович. Я жду результатов. Не подведите.

— Не подведу.

Он резко развернулся, набросил перчатку, которую так и не надел, на руку лакею и шагнул к карете. Дверца захлопнулась.

— Трогай!

Кортеж двинулся с места, набирая скорость.

Я остался стоять посреди площади, сжимая в руке золотой перстень с сапфиром. Есин подбежал ко мне первым, тряся мою руку так, словно я был его потерянным братом. Вокруг начали смыкаться кольца поздравляющих, льстиво улыбающихся людей, которые еще вчера готовы были сдать меня жандармам.

— Поздравляю, Андрей Петрович! Какая честь!

— Андрей Петрович, душенька, вы непременно должны отужинать у нас!

— Поставщик Его Высочества! Неслыханно!

Я смотрел на них и не видел лиц. Я чувствовал тяжесть перстня на ладони. Это был не подарок. Это был самый мощный оберег, какой только можно найти в России. Демидов теперь не посмеет использовать против меня чиновников, суды или явный террор. Ударить по мне — значит плюнуть в лицо брату Царя.

Но вместе с золотом мне на плечи легла гранитная плита ответственности. Теперь я не просто выживал. Теперь я был должен. И этот долг был страшнее любой долговой ямы.

— Игнат, — тихо позвал я, пробиваясь сквозь толпу лизоблюдов.

— Здесь я, Андрей Петрович.

— Заводи коней. Мы возвращаемся домой. Скоро к нам поедут не только ревизоры, но и инженеры. Работы будет — задохнемся. Но сначала, нам нужно заехать в одно место.

Я надел перстень на палец. Он сел плотно, как влитой. Как кандалы. Или как обручальное кольцо с самой Историей.

Теперь я могу забрать Анну официально. Ни одна демидовская собака не тявкнет.

Глава 15

Перстень с сапфиром жег палец даже сквозь перчатку. Я чувствовал его тяжесть не как украшение, а как заряженный пистолет, который наконец-то оказался в моей руке именно в том момент, когда враг решил, что я безоружен.

Есин, увидев, как я направляюсь к нему, попытался было изобразить самую радушную из своих улыбок, но уголки его губ дрожали. Он все еще не отошел от стресса визита Великого Князя, а я уже собирался добавить ему седых волос.

— Алексей Андреевич, — я подошел вплотную, не давая ему времени на пустые поздравления. — Мне нужен десяток жандармов. Прямо сейчас. В полной амуниции.

Губернатор поперхнулся воздухом. Его глаза округлились, напоминая две чайные тарелки.

— Андрей Петрович… помилуйте… Зачем⁈ Князь только уехал! Вы хотите устроить в городе войну⁈ Ваш конфликт сейчас по сути был решен, а вы… жандармов…

Я посмотрел на него сверху вниз. Тяжело, давяще, так, как смотрел на меня сам Николай полчаса назад.

— Войны не будет, если вы дадите мне людей. Это не для арестов, Алексей Андреевич. Это эскорт. Для безопасности… одного важного лица. Вы же не хотите, чтобы в городе, где вы отвечаете за порядок, случилось похищение или насилие над дворянкой, за которое потом спросит Петербург?

Есин побледнел еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше. Он понял, куда я собрался.

— К Демидовым… — прошелестел он. — Господи, Андрей Петрович… Павел Николаевич сейчас явно будет не в духе. Я уверен, что его люди уже всё ему передали…

— Вот поэтому мне и нужны жандармы. Я еду успокоить буйного. Дайте людей, Алексей Андреевич. И я забуду упомянуть в своем первом отчете Князю о том, как плохо в Екатеринбурге организована охрана частных лиц.

Аргумент с отчетом сработал безотказно. Через десять минут у моей пролетки стоял десяток рослых жандармов во главе с унтером, который смотрел на меня с нескрываемым уважением — слухи о перстне уже разлетелись.

— Едем, — бросил я Игнату, запрыгивая в экипаж. — К особняку Демидова.

Унтер, гарцевавший рядом, отдал команду, и мы тронулись. Игнат сидел рядом со мной, молчаливый и собранный, как пружина. Он не задавал вопросов. Он просто проверил, легко ли выходит револьвер из кобуры.

Подъезд к дому Демидовых встретил нас закрытыми воротами и какой-то гнетущей, напряженной тишиной. Особняк вдалеке казался спящим хищником, затаившимся перед прыжком. Жандармский унтер постучал в ворота эфесом сабли — гулко, властно.

Створки приоткрылись, и в щель высунулась перепуганная физиономия привратника. Увидев мундиры, он попытался захлопнуть ворота, но жандарм ловко всунул сапог в проем.

— Отворяй! — рявкнул он. — Именем закона!

Ворота распахнулись. Мы въехали во двор.

В доме было шумно. Даже через закрытые двери парадного подъезда доносились приглушенные крики, грохот падающей мебели и звон разбитого стекла. Казалось, там идет штурм, хотя мы еще даже не спешились.

На крыльцо выскочил лакей в ливрее, сбившейся набок. Лицо его было красным, парик съехал на ухо. Он увидел меня, увидел жандармов за моей спиной и замер, глотая воздух.

— Доложите хозяину, — сказал я спокойно, поднимаясь по ступеням. — Прибыл Андрей Петрович Воронов.

— Барин не велели… Барин в гневе… — залепетал лакей, пятясь назад. — Они сейчас убить могут…

— Доложи, — я положил руку ему на плечо и слегка сжал. — И позови Анну Сергеевну. Скажи, за ней приехали.

Лакей охнул и исчез в дверях.

Я вошел в холл. Жандармы остались на крыльце, но дверь я оставил распахнутой настежь, чтобы их силуэты были хорошо видны изнутри. Психологическое давление — великая вещь.

Из глубины дома, со второго этажа, донесся рев раненого медведя:

— Кто⁈ Воронов⁈ Гнать его в шею! Спустить собак! Я его уничтожу! Я его в порошок сотру!

Грохот усилился. Судя по звукам, кто-то перевернул тяжелый дубовый стол.

В холл выбежала горничная, прижимая к груди передник, за ней еще какая-то прислуга. Все жались по углам, со страхом глядя на лестницу.

А потом на верху лестницы появился он. Павел Николаевич Демидов.

Он выглядел