Читать книгу - ""Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум"

Лишь через три дня состоялась встреча с Александром Первым, ибо Талейран и с ним провёл тайные переговоры. Я доложил содержание беседы как есть, чтобы мой разговор с французом не выглядел эдаким заговором против советской власти.

— Денис Дмитриевич, всё нормально и я в курсе о чём вы беседовали. Один вопрос, а вы уверены что Мухаммед Али действительно откажется от владений на Балканском полуострове?

— Ваше величество, в тридцатых годах он почти выиграл войну с Константинополем, но помешала Россия, вступившаяся за турок. За что впоследствии Турция ответила нам чёрной неблагодарностью, — я не скрываю знание Истории, а государь не возражает против таких высказываний в личных встречах.

— Интересно, а какую пользу нам принесёт союз французов с египтянами в хозяйственном плане?

— Тут есть один проект, который можно будет реализовать за счёт Франции на территории Египта. Дело в том, что в середине девятнадцатого века в самом узком месте между Синаем и Египтом будет проложен канал, который намного облегчит перевозки из Европы в Индийский океан. Тем более, что нечто подобное существовало в древние времена, только канал вёл из дельты Нила в Красное море, что не всегда было удобно. Так что дружба Франции и Египта поможет его построить уже сейчас, а выиграют все. Тем более, что Англия не сможет противостоять проекту в ближайшие десять лет.

Александр призадумался и чего-то шурупил в голове несколько минут.

— Любопытно, право слово, очень любопытно. Вы, Денис Дмитриевич, видите то, что не сразу приходит на ум, ибо скрыто за политическими моментами. И ведь действительно, что мы будем выигрывать по времени и в деньгах, имея доступ к такому каналу. Ну, что же, пожалуй весь план с войной между Францией и Турцией имеет смысл одобрить, но самим в эти военные действия не лезть.

Он ещё помолчал на прощание, после чего отпустил меня восвояси. Ура-ура, а вдруг выйдет из всего этого толк?

Всю зиму мир ждал начала военных действий между Данией и Швецией, причём сами датчане приходили во всё большее и большее уныние. Никто даже не рисковал их поддержать военной силой или хотя бы финансами. Впрочем датские понты начала 1810 года многие помнили, поэтому лишь подхихикивали над теми кто недавно нос задирал. Августенбурги вроде пытались подтянуть родственников со всей Европы, но тут как отрезало. Родня себя таковой считает лишь по отношению к тем кто богат и силён, а намёки на четвероюродность кузенов почему-то не срабатывает. И зачем, спрашивается, нужны были все эти «браки в узком кругу». Какие такие Гольштейн-Готторпы, когда к кому-то в дверь беда стучится. Вот ежели на шею сесть, да племянницу пристроить в хорошие руки, так любые Заксен-Кобурги сразу становятся родными-преродными.

Нынешние старшие Романовы всё видели своими глазами и потихоньку понимали, что последний век не с теми спаривались.

— Сын мой, вы пожалуй правы, внеся изменения в условия бракосочетаний, — признала Мария Фёдоровна в одной из частных бесед, — так мы совсем растворимся во всей этой мелочи, не имеющий ничего за душой.

— Я тоже прихожу к тому же выводу. Брак Катишь вернул под наш контроль великое герцогство Ольденбург, но оно оказалось совершенно нищим. А браки других сестёр вообще ничего не принесли, кроме наших расходов. Даже не вижу за кого выдать Аню, а пристраивать за высокотитулованных нищебродов нет никакого желания.

— И всё-таки не нужно спешить, Алекс. Конечно, формально король Алгарве официальный монарх, да ещё и Вельф, но не торопитесь с ним. Боюсь, что европейское титулованное общество нас не поймёт.

— Меня мнение европейцев нисколько не волнует, но в любом случае хочу подождать. Мало ли как всё повернётся в этом году, да и Наполеону не всегда быть императором. Вдруг опять Бурбоны к власти во Франции вернутся и появится смысл с ними породниться?

— Вообще-то король Пруссии, овдовев, имеет к Анне интерес.

— Нет уж! — резко отреагировал Александр, — Все экономические проблемы Пруссии сразу повиснут на нас. Не допущу этого брака ни в коем случае.

Гадания на кофейной гуще долго не длятся, поэтому мать и сын перешли к обсуждению других вопросов. Им виднее, ибо они Жирафы, то бишь, Романовы…

Глава 20

Глава двадцатая

Начальные зимние месяцы 1811 года свелись к секретным вооружениям. Я передавал Аракчееву, а фактически через него, образцы оборудования и технологию для производства игольчатых винтовок. Причём близко к варианту Шасспо, а не к Паули или Дрейзе.

— Алексей Андреевич, вскоре, году в 14–15, весь мир начнёт осваивать капсюли и брандтрубки. У вас есть возможность за эти несколько лет запустить производство игольчатых винтовок и начать их накопление в секретных арсеналах. Лучше всего спрятать тайну, назвав сиё оружие «охотничьими карабинами для офицеров». Шпионов охотничье оружие не заинтересует по-моему мнению. Это я к тому, что когда вражеские армии начнут перевооружаться на капсюльное оружие, мы будем опережать их на целый огромный шаг в развитии.

— Благодарю, Денис Дмитриевич, я оценил на испытаниях сию новинку и рад что мы первые начнём такое производить. Изготовление камор и затворов, конечно же, придётся делать по-новому, зато избавимся от брандтрубок и насаживания на них капсюлей. А какое оружие вы изготавливаете для своей гвардии, если не секрет?

— Примерно с такими же продольно-скользящими затворами, но патроны из орихалка, а не из бумаги. Из-за этого в ближайшие полвека такие боеприпасы будут безумно дорогими и никто не сможет себе позволить массовое производство для армии. Ну и сталь для моих карабинов чересчур дорога, как и порох.

— Про сталь понимаю, мы стальные пушки буквально единицами делаем и пока не можем себе позволить большее количество.

Мы с Аракчеевым уже разобрались с тем, что чем меньше калибр, тем с большей силой летит снаряд, да ещё и дальше, но… Деньги на производство ультрасовременного оружия и боеприпасов