Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Он сознательно оставил правый бок открытым, Арно увидел возможность.

И атаковал.

Именно этого Артур и ждал.

Он провернул меч, поймал клинок Арно в перекрестье, резко довернул кисть и одновременно ударил щитом в грудь. Арно потерял равновесие всего на мгновение.

Но этого хватило.

Меч вылетел из его руки, описал дугу в воздухе и с глухим стуком упал на песок.

Наступила тишина.

Затем судья поднял руку.

- Победа Артура Фрея!

Толпа наконец разразилась аплодисментами, Артур сразу снял шлем и протянул руку другу. Арно посмотрел на неё несколько секунд.

Потом громко рассмеялся.

- Вот ведь... всё-таки выбил.

- Сам же сказал: выбьешь меч — признаю поражение.

Арно поднялся, приняв руку.

- Значит, признаю.

С трибун за ними внимательно наблюдал Эйвор.

Он не улыбался, ведь как учитель должен похвалить их, а потом указать на множественные ошибки что бы сделать учеников лучше. Хотя на самом деле никакого особенного фехтование у рыцарей не было, все появилось потом в городах. Как в Браавосе, где уже зарождается городское фехтование. В силу того, что невозможно постоянно броню в городе носить, а подраться там многим хочется, как итог выходила как раз такая ситуация. Образование классического фехтования.

Но еще Эйвор в целом был горд за своего сына, просто потому что его сын добился успеха, на самом деле и за Арно он был рад

***

Личный дневник Эйвора Фрейя.

Этот год скорее всего показал каким будет правление Визеррис… Никаким. В этом есть много плюсов, для всех он компанейский и веселый человек.

Король Визерис является великодушным, открытым, любезным, дружелюбным и щедрым. Он мирный человек, полный, веселья и приятным на вид.

О щедрости Визериса ходят легенды, и за время его правления Красный Замок стал местом песен и великолепия. Стал устраивать пиры чуть ли не каждый месяц.

В целом это скорее всего хороший человек… Одна проблема – хорошие люди редко бывают хорошими правителями крупных государств. Он не имеет никакой цели, просто хочет продолжать мирное правление своего деда. В этом много выгод для меня… ко мне больше не будут летать драконы для «инспекций».

Тот явно был привязан к своему брату, а так же наследию своего отца. Визеррис оставил на своем посту Десницу его деда – Отто Хайтауэра. А вот с братом приключилась коллизия, только за один год тот умудрился побыть мастером над монетой, мастером над законом, и теперь тот командующий городской стражи. Так же тот являлся технически наследником согласно прецеденту Великого Совета.

И еще являлся наездником на драконе, так же как и принцесса Рейнира теперь. Назвала своего дракона Сиракс…

Хотя мне забавно, что у короля, опирающегося на силу драконов нет дракона, а Деймон видимо слишком любит брата что бы скормить его дракону, необычно для средневековья, но ладно.

Так вот Визеррис мирно правил и напивался предоставляя все проблемы решать Малому Совету. В целом его можно характеризовать как слабого правителя, и можно будет слегка расслабится, наглеть я конечно не буду и не буду устраивать войн, но вот то что можно свободно решать проблемы не вмешивая Королевскую Гавань это ценно.

Вот, например, борьба Корлиса и Цитадели, говорят король не любит разногласий, а тут такое фундаментальный разлад. Вот и решается этот вопрос через его голову так как он боится всех обидеть, хотя нет не так… Может у него какой-то комплекс на том что бы все его любили?

Впрочем, как бы не было в реальности мне это не особенно и важно, ведь в случае споров с Талли, которые могут опять хотеть меня ограничить.

Если честно Великий Совет ударил и по ним. Риверран в 300 километрах от Харренхолла, и не было столько зерна и скота что приходилось его и из Риверрана тащить. На самом деле откуда только то зерно не тащили.

Так что чисто по деньгам я наверное превосхожу Талли, как и по населению, благодаря моим нововведениям, население подросло, а еще из земель вокруг Божьего Ока люди бежали, так что миграция тоже был хорошим вариантом пополнение населения.

Иногда я ловлю себя на мысли, что начинаю смотреть на свои земли так же, как мейстер смотрит на больного. Не как на владение, а как на живой организм.

Четырнадцать лет назад в моих землях жило около четырёхсот восьмидесяти тысяч человек. Тогда эта цифра казалась просто числом в отчёте. Который я с таким трудом добыл, такая тяжесть реально была, столько времени ушло и ресурсов на эту перепись.

Теперь же я понимаю, что за каждой единицей стоят дети, старики, ремесленники, крестьяне, рыбаки и торговцы.

Если не случается войны, люди рождаются быстрее, чем умирают. Простая истина, которую большинство лордов почему-то забывает. Даже этот безумный климат не способен полностью остановить естественный прирост. Хорошие годы неизбежно перевешивают плохие. Мейстеры могут спорить о долях процента, но даже три-четыре человека на тысячу ежегодно за четырнадцать лет превращаются в десятки тысяч новых подданных.

Война же делает обратное. Она убивает не только солдат. Она убивает нерождённых детей, пустующие деревни, заброшенные поля и целые поколения.

Мне повезло избежать больших войн. Наверное, именно это стало моей самой удачной реформой, хотя её невозможно записать в свод законов.

Но дело не только в мире.

Когда я строил дороги, многие считали это бессмысленной роскошью. Они видели лишь камень и дерево. Я же видел возможность перевезти зерно туда, где его не хватало. Видел телегу, которая доедет до деревни до того, как голод сделает своё дело. Иногда одна дорога спасает больше людей, чем сотня мечей.

Когда появились новые города, многие говорили лишь о налогах. Но города рождают не только доход. Они рождают профессии. Люди перестают жить исключительно землёй. Кто-то становится кузнецом, кто-то корабельщиком, кто-то переписчиком, ткачом, кожевником, трактирщиком или купцом. Каждый новый ремесленник освобождает чьи-то руки для другой работы.

Порт — это вообще отдельное чудо. Через него приходят не только товары. Через него приходят люди.

Именно люди оказались самым ценным грузом.

Когда вокруг Божьего Ока становилось неспокойно, когда где-то случался неурожай или очередной лорд начинал выяснять отношения с соседом, крестьяне не спрашивали, кто прав. Они просто собирали семьи и уходили туда, где было безопаснее. Часть из них приходила ко мне.

Я никогда не закрывал перед ними ворота.

Каждая семья означала новые поля через несколько