Читать книгу - "Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская"

Так я порадовался, что, не входя даже в кабинет, прикрыл тихонько дверь и развернулся: надо попробовать всё же договориться с директором про нашего волонтёра. И денег бы хоть каких ему выделить, и справку-грамоту — всяко лишним не будет. А то и благодарность в институт — пусть парень начнёт учёбу с мажорной ноты!

* * *

На крыльцо после тренировки я, как обычно, вышел позже других, поскольку был занят наведением порядка. Ну да, самый молодой, все дела. Так надо. Вышел, и немного обалдел: перед входом стояли сразу две машины: Костина шестёрка и Лёхина райисполкомовская Волга, причём, в последнюю довольно активно грузились мои товарищи по клубу. Обычно-то Алексей машину на задах прячет, чтоб не мельтешить чиновным транспортом на глазах у обывателей, а тут вот с чего-то вдруг решил… или это он рабочую силу собирает?

Я присмотрелся — есть для меня местечко? Но разглядеть ничего не успел: из своей «шохи» высунулся Костя и призывно махнул рукой:

— Гриша! Давай ко мне!

Садясь, я спросил, будучи заранее уверен в ответе:

— Что, всей толпой к Белому? — но промахнулся.

— Не, он в гараж сегодня. Просто пацанов закинет в общагу по дороге, — Костин ответ меня обескуражил, но против дальнейшего возражать я и не подумал: — Я тебя до дома подкину, не боись.

Бодро отрапортовать, что бояться у меня и в мыслях не было, я не успел: Костя тут же принялся хвалиться своими достижениями. Вернее, нашими: оказывается, общая операция по поиску Тихого принесла всем участникам нехилые дивиденды. Косте, конечно, в первую очередь:

— Выдвинули меня на место первого в райкоме ВЛКСМ. Нынешний, Сергачёв, возраст уже переходил — тридцатник-то ему в том году ещё исполнился. И второй тоже — на год его всего младше. Так что, их по партийной линии двигают, а я с Завода к осени ухожу.

— Ничего себе, — вырвалось у меня. — А тебе тогда сколько?

Костя коротко повернул голову в мою сторону, подмигнул и криво усмехнулся:

— Что, старым выгляжу? Ну вот так, братишка, жизнь не мёд. Знал бы ты… неважно, впрочем. Так-то мне 25 всего, ещё лет пять «комсомолить» могу. На твою школу уж точно хватит! Можешь рассчитывать на всестороннюю поддержку.

А я чего? Я только за. В преддверии всех политических изменений, ожидаемых в ближайшее время, «свой» первый в райкоме комсомола — это просто замечательно. Как бы не лучше, чем в райкоме партии даже! Именно эту мысль я ему и высказал. Ну — постарался. Костя, как обычно, понял её немного по-своему:

— Ты не думай, мы про вас всех помним. Я просто подумал, что благодарности и грамоты от райкома будут вам полезнее, чем от заводского комитета, поэтому пока всё притормозил. Но ты не сомневайся, всё будет, в лучшем виде!

— Да я и не сомневался, — заверил его я.

Не сомневался, потому как просто и не думал даже о какой-то пользе для себя лично. А оно вон как оборачивается — как будто это какой-то очередной проект! Впрочем, «центровым» овеществлённое признание со стороны райкома уж точно не будет лишним, это сто процентов.

— Ещё продавили создание дружины. Отдельным отрядом, из наших, «афганцев». Сапог командиром будет, заодно надзирать станет, от РУВД, — тут Костя по-детски хихикнул. — Будем ходить-патрулировать, общественный покой оберегать. Зато и помещение под это дело нам выделяют! Ерунда пока что, пара комнат всего — опорник бывший милицейский, но это уже хороший такой шаг вперёд, качественный.

— Только афганцы? Других не пустите? — подпустил я в голос скепсиса.

— Ну, вас возьмём обязательно! Как только 14 исполнится. — Костя протянул руку и взлохматил мне волосы. Вот чего я им — игрушка, что ли? Что дядя Витя, что этот теперь. Впору думать, что это зараза какая-то, между секретарями райкомов распространяется.

Глава 25

Как-то не так я это всё себе представлял. Думалось: ну разобьём кружок на два крыла. В одном кабинете даже можно. Кто постарше, из «настоящего» кружка — одного ряда парт вполне хватит — по своей, нормальной программе идут. Мелочь и примкнувшие — повторяют учебник. Два раза в неделю, по паре часов. Я — со своими, с «модными» просто по очереди кто-то из старших занимается. Ну, на край, Анатолий там или Любочка. Уж совсем далеко пойти если — прикомандированные практиканты.

Но вышло как всегда.

Математика? А? Это что за слово такое? С первого взгляда, нет в моей «лагерной» жизни никакой математики. Совершенно. Первые несколько дней занят я был исключительно всякой «нестроевой» хренью, причём, не меньше половины времени уходило на общение. С самыми разными людьми, и, чаще, не очень-то позитивно настроенными ко мне лично. Ещё бы: это ведь я у них чего-то прошу (или даже требую), если речь об обеспечении процесса, и это именно я не согласен взять сыночку в модный отряд. Ну и что, что уже Х дней, как занятия идут, а сыночка и в школе-то математику выше, чем на трояк, не осилил. И неважно, что кто я, собственно, такой? Просто пацан, школьник, такой же, как все! А вот нет: взрослые педагоги, конечно, моментом просекли фишку и скинули не самую приятную часть работы на меня. А я, памятуя о своём желании повысить социализированность, наивно согласился.

Трудно, ох, трудно втолковывать экзальтированным бабушкам, что у нас тут не репетиторский центр, повышением успеваемости мы не занимаемся, и нет, никто никому ничего тут не должен. Ещё сложнее от того, что у каждой бабки, конечно же, шипит-дымится фитиль над затравкой пушки, заряженной бронебойным аргументом про «неуважение к старшим» — это в мой адрес, понятно. Как же, спорить посмел! Аргументировать! Ох, чую, дивиденды с этого проекта отрицательными будут, запросто.

Радует то, что всё же довольно много людей понимает и ценность затеи, и сложности в её реализации. И это нормальные, нужные и важные для общества люди. Хотя, понятно, варианты возможны, как бы я ни старался никому любимую мозоль не отдавить. Кое-кого взяли и сверх стартового состава, конечно. Например, сына химички — я же ей ещё до этого всего обещал, пришлось выполнять. Правда, увидев того самого сына, я понял, что взял бы его и без всяких договорённостей: им оказался тот самый певец, Альберт. Ну разве откажешь такому?

Очень ценным приобретением стала Леночка Зайцева. Она предсказуемо легко отказалась от собственно идеи лагеря