Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

схемы, нанесенной на череп. Большинство элементов подсвечивались салатовым цветом — маркером безопасности и полезности, однако три элемента из доработок, переданных Эрледэ, полыхали красным.

Макс призвал из памяти основы начертания рунных схем и начал шаг за шагом, символ за символом, проверять признанные опасными элементы. Логичные на первый взгляд конструкции царапали сознание самым краем. Как будто бы парень искал в матрице одинаковых букв одну лишнюю, но похожую по написанию. Сломав себе всю голову и уже собираясь махнуть на это рукой, парень внезапно понял, что ускользало от его внимания.

Рунные слова! Они состоят из отдельных рун, каждая из которых имеет свое значение, однако собранные вместе, они полностью меняют смысл. например, из рун, означающих «Разум», «Запрет» и «Контроль», собирается слово, буквально значащее «Защита сознания».

Три таких элемента являлись ядром схемы: именно эта смысловая связка усиливалась дополнительными составляющими и создавала некую защитную оболочку для физического вместилища чувств и мыслей. Однако вписанные на свои места руны были хитро соединены с общей системой, каждая по отдельности, и имелись дополнительные элементы, позволяющие подать энергию в отдельный символ самостоятельно извне.

Идеальная маскировка! И такой же идеальный ключик, если нужно будет накренить Максимке голову. Парень матерился минут семь, вспоминая известные ругательства на всех языках, на которых ему доводилось ругаться. Впрочем, внутренне он признавал, что такая паранойя может быть оправдана: ведь сидхе вручал ему не самые мирные знания, и, вполне возможно, страховался от потенциального срыва и дружественного огня.

Но понимать — это одно, а вот принимать — абсолютно другая история. Макс не был сторонником мнения одной французской писательницы. На его вкус в высказывании «Все понять — значит простить» была сильная неувязка, прямое игнорирование того простого факта, что не за всеми поступками стоит сверхсложный моральный выбор и непростые обстоятельства. Он, как человек ранее выпивавший, не понаслышке знал, как порой горят трубы поутру и какое сильное желание опохмелиться гонит в ларек, даже когда в голове набатом бьет кровь, трясутся руки и не очень держат ноги. Однако несмотря на понимание этого состояния, он бы не стал грабить бабульку на улице, как это сделал один знакомый алкаш в поисках денег на водку. Понимание причины нифига не сделало этот поступок обоснованным и не порицаемым.

Так что, что бы там ни думал себе Эрледэ, делая такой сомнительный презент, — это на его совести. Как и все остальные игры втемную, которые Максим уже успел заметить.

Парень долго не размышлял. Он прикинул, какие нужны минимальные изменения, чтобы закрыть эту уязвимость, набросал несколько вариантов на бумаге, запитал, посмотрел на результат, а дальше приступил к исправлению своей татушки. Состав для невидимых чернил у него был, как и должный уровень контроля, чтобы продублировать нужные поправки на духе и соединить материальную и нематериальную части. Двадцать минут кропотливого труда — и вот она, красавица, защитная схема для разума, полыхает исключительно зелеными цветами, хотя явно изменения в глаза не бросаются.

Парень специально выбрал вариант, минимально отличающийся от оригинала, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Он понимал, что если сидхе решит проверить схему, то он найдет заплатки, но делал ставку на то, что хитрый старикан специально не будет лезть туда, оставив импровизированный бэкдор на крайний случай.

После этого случая дела с медитацией пошли на лад. Дух исправно гнал неширокий ручеек энергии в сознание, а сознание возвращало поток в дух, пропустив через себя эту мистическую силу. С каждым разом, выходя из медитации, Максим все яснее и яснее ощущал мир вокруг. Как будто кто-то навел резкость, выхватывая из общего фона детали, которые ранее расплывались, образуя неясные пятна. Мотивы людей, с которыми сталкивался по работе и в быту, глобальные процессы в Гильдии, отзвуки которых доходили и до их тихой уральской провинции, наставления Харитона и даже мотивы Юли, так внезапно ворвавшейся в его жизнь, обретали четкий смысл, ясность и вектор.

— Вот она, острота ума, — приговаривал парень, готовясь к очередной процедуре погружения в себя, — теперь точно не пропью!

На седьмой день он решил попробовать Созерцание Ядра. И то, что потребовало от него столько усилий ранее, тут получилось с полтычка! Душа как будто бы знала, что Максим попытается к ней обратиться. Первая же попытка представить свою душу внутри медитации явила небольшое, ажурное, полупрозрачное существо: человеческий силуэт с крыльями, как у бабочки, — целых три пары. Увидев его, Макс получил какой-то прямо-таки заряд искренней радости и узнавания. Он направил существу поток энергии и с удовольствием ощутил в ответ аналогичный, свежий и чистый, как горный ручей, переполненный силой. Выйдя из медитации, парень еще долго приходил в себя, купаясь в удивительных ощущениях от того, чем с ним поделилась его душа.

Далее, следуя рекомендациям из фолианта, Максим начал чередовать медитации, начиная с Созерцания и продолжая Разговором, дабы чудесная сила попадала не только в сознание, но и в дух. И с каждым погружением в себя лесенка к могуществу становилась все материальнее и четче, маня за собой, обещая интересный путь и силу, что способна справиться с большинством жизненных неурядиц и даже с кознями хитровыдуманных древних существ.

— Вот скажи, Макс, я, наверное, кажусь тебе абсолютно нелогичной? — Юля немного пьяно облокотилась на стойку, вполоборота к Максиму.

— С чего бы это? — флегматично спросил парень, отпивая своего любимого мула. — Что тебя заставляет так думать?

— Ну я сначала ною, что жизнь не удалась, потом лезу к тебе за утешением, логично было бы, если бы я взяла и слилась третьим шагом.

— А ты так делаешь обычно? — поинтересовался Макс. — Мне показалось, что ты не особо опытна в затяжных любовных драмах с грустной развязкой. Или я чего-то не знаю?

— Ты много чего про меня не знаешь! — хихикнула Юля. — Я, когда выбиралась с территории клана, любила покуролесить. И сердца разбивала, и мне сердце разбивали.

— И когда успевала только? — спросил парень с усмешкой. — Сама же говорила, что порядки у вас там царят драконовские.

— Ну, дочери большой шишки позволено больше, чем простым смертным, — девушка мягко усмехнулась, как будто вспомнив что-то приятное. — Непотизм никто не отменял даже в жестких кастовых обществах. Особенно в жестких кастовых обществах. Я это к чему: в неловкой ситуации, которую я сама и создала, мне обычно проще сбежать и сделать вид, что ничего не было…

— Ты, прямо скажем, тут вообще не оригинальна. Всем проще.