Читать книгу - "15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский"

и так сказать. Был сегодня в патентной библиотеке, — сообщил я, стараясь не сильно стучать чайной ложкой по фаянсу. Профессор кивнул, давай, продолжай. — Наткнулся на один крайне интересный патент.

Я достал бумажный конверт, в который мне для сохранности сунули копии документов, и выудил из него документы на каптоприл. Шишкин сначала патент не взял почему-то, потом достал очки и углубился в чтение.

— И что тут выдающегося? — спросил он, поправляя стопку листов после беглого ознакомления.

— Всё, Николай Евгеньевич. Нет побочки, как у того, что используют сейчас. И воздействие на самый первый этап возникновения артериальной гипертензии.

Вот же… Штирлиц как никогда был близок к провалу. Сейчас в ходу «гипертония». Но Шишкин вроде не заметил оговорки. В конце концов можно свалить на кальку с английского описания.

— Твои предложения?

— Для начала посмотреть имеющиеся публикации, должны же быть какие-то испытания, раз дело дошло до производства. Закупить пробную партию, понаблюдать. Да что я вас учу? Вы же лучше меня всё это знаете, причем в подробностях: кому сказать, кого спросить, — подлил я мелкую дозу лести.

— Ну да, такой группы препаратов еще не было… — задумчиво произнес Шишкин. — У нас, конечно, не профильная база, хирургия всё же… Но если там и вправду всё так… И Евгению Ивановичу, если пойдет, понравится — он уже лет пять на этом специализируется.

Еще бы, Чазов у нас не только главный по кремлевским небожителям, он ведь кардиолог по основной специальности. А производство не сложное, наша промышленность будет клепать капотен даже в перестройку. Так зачем ждать несколько лет? Надеюсь, хоть на это деньги найдутся, в отличие от одноразового инструментария.

— А что там Лиза? — спросил я. — А то никак не могу застать ее. Звонил несколько раз, но…

О-па! Даже не думал, что светская беседа приведет к такому замешательству! Вот где собака порылась! Учудила что-то Лизавета Николаевна, век воли не видать. То-то она мне показалась холодной в кино. Поцелуй в щечку?

— Да как-то… вот… вы потом… — не нашел, что ответить папа моей, похоже, бывшей девушки.

— Николай Евгеньевич! — я попытался прервать смущенное бормотание собеседника. — Что бы там ни случилось, мое отношение к вам не изменилось.

Как я ни пытался выглядеть бодрячком, а настроение несколько снизилось. Вроде и зрело что-то такое всё лето, а обидно. С другой стороны, как там в старом анекдоте было? Если девушка вышла замуж не за тебя, то еще неизвестно, кому повезло. Вот так-то, Андрей Николаевич. И я с улыбкой повернул ключ зажигания, напевая веселую и немного злую песню: «Не говорите мне о ней, она здесь больше не живет…» Точно про меня ее напишут!

* * *

— Анна… Слушай, а я ведь не знаю твоего отчества. Фамилии тоже, впрочем.

— Александровна. Анна Александровна Азимова.

Мы болтали по телефону уже минут десять, что для меня почти рекорд. Дольше получалось только при ожидании ответа оператора при звонке в службу поддержки. Не мастер я разговаривать с трубкой. А тут как-то легко пошло, без напряга.

— Ты родственница писателя?

— Какая-то седьмая вода. Мой дедушка родился в той самой деревне Петровичи, что и Исаак Иудович. Это в Америке он стал Айзеком. Но я тебе открою секрет: истории про роботов меня мало увлекали. Зато я до девятого класса писала стихи и разрабатывала автограф, похожий на подпись Ахматовой. Это помогло мне пережить наличие легкой горбинки на носу.

— Ничего себе! Дашь почитать?

— Нет, потому что в десятом классе я сожгла три общие тетради с виршами и начала подписываться без выпендрежа. Так что ты хотел спросить?

— Как ты относишься к творчеству Аллы Борисовны?

— Пугачевой? Никак, наверное. Ты же помнишь, музыка — не моё?

— Ну вот, а я у Давида выцыганил билеты на концерт. Придется отдавать.

— Мне Серафима уже раззвенела про это событие. Ради счастья двоюродной сестры я готова пойти на жертву и посетить мероприятие.

— Так, может, сегодня Варя откроет турнир по «Эрудиту»? В прошлый раз так хорошо сыграли… — вспомнил я блестяще проведенную Аней операцию по фальшивой ночевке у подруги.

— У тебя есть губозакаточная машинка? Если нет, купи, очень полезная в хозяйстве вещь. Завтра на занятия, помнишь? А что залог успешной сдачи зачетов? Правильно, отсутствие пропусков. Но я готова привезти Кузьме кусочек рыбки. Прямо сейчас.

— Так что ж ты молчала? Кот умирает от голода! За тобой заехать?

— Вот еще. На метро быстрее. Используй оставшиеся двадцать минут, чтобы убрать следы присутствия чужих баб.

Это было жестко. Не в бровь, а в глаз. Я повесил трубку, задумался. Меня тянуло к Ане все больше и больше. Такая же яркая, как Шишкина, но умнее. Домовитая и заботливая, как Томилина, но без тараканов в голове. С чувством юмора и самоиронией. Последнее вообще очень редкое качество среди женского пола. Вот не умеют над собой пошутить. Над другими — пожалуйста. А себя любимую обсмеять?

Кузьма начал виться вокруг ног, намекая на задержку с приемом еды. Я засмеялся, почему-то вспомнив, что по-чешски кошачий корм — это жрадло.

— Будет тебе сейчас жрадло, потерпи.

Аня, Аня… Большой плюс тебе, что ты мне все четко артикулируешь — без недомолвок и намеков. Мужики же полутонов не понимают. Отсюда всякие обидки в семьях. Может, пора мне уже остепениться? Вон, Давид — вполне конкретно так себе жизненный план составил. А я болтаюсь. То там, то сям…

* * *

До чего же я любил шестой курс! И сейчас люблю. Это заслуженный отдых студента перед получением диплома и погружением в последний круг ада под названием «работа врачом». Даже зимней сессии у шестикурсников нет! Кстати, градация по сроку службы не только в армейке есть. В мединституте тоже. Ты успеваешь побыть позвонком, микробом, порошком и фельдшером. На пятом курсе — доктором, а на последнем — аж целым профессором-дембелем. Посещение занятий — мягко говоря, свободное. Или близко к этому. Научный коммунизм никуда не делся, придется посещать. Но все знают: бланк диплома уже заполнен карандашом, это первое, и план выпуска специалистов для института не отменял никто. Это, соответственно, второе. Ибо с ректора за каждого потерянного по дороге студента спросят. Поэтому нас почти не трогают.

Шишкина ожидаемо попала в группу хирургов, и в институте мы встретиться могли только теоретически. Да я и не стремился. Что с того, что победила Анна Игнатьевна? Бесконечная война с ней в мои планы и не входила. Я как «митьки» — не собираюсь никого побеждать. Мне нравится с родителями жены встречаться по праздникам, а всё