Читать книгу - ""Я - кто?! Сенсей?": Вжиться и выжить. Том I. - Kerr Riggert"

мир, чтобы занять его место. Не в гробу, разумеется. А главаря в банде. Корпоративная этика романтиков с большой дороги в действии.

— Поясни, в чем он не прав, — кивнув на недогенина, снова недовольно приказал коротышка.

— Во-первых, Хатаке может быть слабее, чем обычно, но он все равно очень опасен. Он может быть на костылях, но это не помешает ему снять протектор и поймать меня, или его, — киваю на бывшего генина, — в гендзютсу, или шарахнуть какой-нибудь техникой. Он их, по слухам, больше тысячи выучил.

— Да ты боишься! — поддел меня Арата.

— Во-вторых, — игнорируя «каменщика», продолжил я, — там есть еще какой-то то ли чуунин, то ли специальный джонин, которого тоже лучше не игнорировать, и в-третьих, там три генина.

Позапрошлым вечером, перед уходом, я попросил Наруто периодически делать клонов под хенге, изображающих меня, и отправлять их на разведку вокруг дома, ну или просто держать их на виду так, что безымянный чуунин там часто присутствовал, чтобы его увидело любое наблюдение за домом Тадзуны.

— Слабаков к элитному джонину учениками не направят. Значит, это дети элиты, выходцы из кланов. И герб одного из генинов я узнал — это клан Учиха.

— Так ведь клан Учих вырезали, — не унимался бывший генин.

— Ну значит, не до конца. Там же — парень с камоном* клана Узумаки. Который тоже вроде как вырезали. Вместе с Водоворотом. И девка — со знаком побочной ветви клана Курама, мастеров гендзютсу. Они, конечно, только генины, но генины клановые, — развел руками, — даже поодиночке они тебя порвут за считанные минуты. А втроем они и со мной провозятся немногим дольше. Даже сенсея звать не станут, — скривился, будто я бесклановый. — Таких детишек дома чему попало не учат, — снова попытался я создать видимость того, что Наруто и Саске не сироты, а у них есть хотя бы какая-то взрослая родня в Деревне.

Каменщик скис.

— Улучшенный геном и клановые техники — это очень и очень серьезно. Даже у детей. — подытожил я с недовольной физиономией. — Я уже не говорю про то, что за детей из трех кланов Коноха здесь такое устроит, что никому мало не покажется. А я не хочу оказаться в руках дознавателей. Даже сдохнуть в бою — и то намного полезнее для здоровья, чем попасть в застенки Великой Деревни.

Мне не понравилась задумчивость Гато во время беседы. Его расчетливый взгляд и вспыхнувшая алчность. Магнат был кем угодно, но не дураком. И по здравому размышлению моя отмазка уже не казалась такой замечательной. Я рассчитывал на то, что идиот «каменщик» перестанет настаивать на атаке на нашу команду из-за страха весьма вероятной смерти, а злобный карлик — опасаясь мести кланов и Конохи. Но похоже, что здесь жадность может победить все остальное. Включая здравый смысл и инстинкт самосохранения.

Сняв с себя «сбрую» — негоже спать в такой вещи, я завалился на кровать и задумался.

Что он может сделать? Напасть сейчас? Исключено. Клановые дети имеют куда большую ценность живыми. Да и мои воспевания крутости Какаши-много-кличек тоже сыграли свою роль. Ну, а пока мне надо подмечать, где у Гато хранятся и могут храниться важные бумаги, узнавать, где разгружаются суда, общаться с бандитами и потихоньку выяснять, сколько всего наемников в Стране Волн.

Уже вечером следующего дня у меня были ответы на некоторые вопросы.

С последним пунктом все было грустно. У Гато на всю страну было, по слухам, около трех сотен разного сброда, разбросанных по островам страны Волн. Большинство из них — почти двести человек, было в данный момент здесь же, на острове Буревестника. Впрочем, из них магнат мог бы задействовать сразу не более полутора сотен человек — остальные были в патрулировании, охраняли особо важные склады и офисы или просто отдыхали после дежурств или болтались незнамо где. Как правило, примерно каждый десятый бандит умел на базовом уровне пользоваться чакрой — как правило, это были неудачники, которых за нарушения или за тупость выкинули из учебных заведений скрытых деревень и школ для самураев. Что интересно, самураи тоже не брезговали пользоваться чакрой, и только их зацикленность на кендзютсу, мечах и своеобразном кодексе чести мешали им всерьез конкурировать с шиноби.

Интересно, что бригады бандитов судовладельца состояли из шести-пятнадцати человек, каждую из которых возглавлял чем-то выделившийся вожак. Это могло быть умение обращаться с оружием, физическая сила, минимальные навыки работы с чакрой, ум и хитрость. И не всегда «бригадиром» был недоучившийся шиноби или самурай.

В целом, результаты меня не обрадовали. Полторы сотни бандюков, из которых как минимум четырнадцать-шестнадцать — примерно уровня генина… Мда.

С тех пор, как Гато попытался руками Иго убрать Тадзуну, прошло несколько дней. Я узнал много нового. А так же то, что Юта считал меня лучшим другом.

Ты можешь даже не подозревать о дружбе, а узнать о ней лишь в тот момент, когда она кончится.

«Я думал ты мне друг, а ты!..»

А я не знал, что я твой друг, ты мне сказать забыл об этом.

В общем, мне пришлось убеждать Юто, что он неправильно меня понял. Потому что враги Иго-куну были не нужны, да и болтливость «друга» была неплохим подспорьем.

Так же я успел перезнакомиться практически со всеми жильцами гостиницы, в которую меня поселили. С некоторыми даже сходил в патруль. Так как денег у меня было мало, а точнее мне было жаль тратить их на бандюков, то я рассказывал анекдоты и смешные истории. Создавал образ души компании и ел за чужой счет, умудряясь при этом не выпить и чайной ложки саке и другой спиртной дряни. Если кто-то не верил моим словам, «пил уже, больше не лезет», я отшучивался, что от хорошего шиноби ничем не пахнет, чтобы не учуяли сторожевые псы. А то не любят собачки перегар. Почему-то. Но вскоре меня и так лишний раз спаивать никто не хотел. А все от того что «пьяный» я начинал нудить и жаловаться, как фигово было служить в Конохе, какие были гады сослуживцы и как я ненавидел начальство. Получалось на редкость натурально — то есть занудно, уныло и неинтересно.

Свежий ветерок. Не пасмурно, как тут обычно бывает осенью. Солнце ласково пригревало крашенную макушку и немного нагрело очки-маску. Воровато оглядевшись, я отлепил маску-очки и подставил лицо солоноватому ветру.

— Хорошо, — прошептал, потирая липкий от пота