Читать книгу - "Фантастика 2026-157 - Арсений Громов"

я предложил поменять их жизни, на их же добро, в пользу их бедных семей. Почему-то никто не согласился.

— Ну на нет, и суда нет, — решил я, и вытерев мечи о пару ближайших ко мне бород купцов, спустился вниз, к прибывшим во двор дружинникам, что прискакали следом за мной через выездные ворота.

Ворота, в это время уже открывались, и туда входили Попович и Селянин. За Селянином бежал Еким и еще пара гридней, распутывая по дороге веревки, которые тянулись за богатырем. Рачительный Микула не стал их рвать, и не дал резать, и теперь шел, словно король, за которым тянулась веревочная мантия, потихонечку освобождаясь и скидывая ее.

— На виселицах пригодятся, — одобрил Вольга. — Хотя нет, свои веревки мы тратить не будем, у купцов найдем. Ой, Ваня, что-то мне резко поплохело!

На какой-то момент он, в азарте боя, сам того не ожидая перехватил команду над телом, после чего в разные стороны полетели лишние части тушек защитников. Хотя я и контролировал процесс, но после того, как пропустил удар булавой, Вольга, невольно, решил помочь, а теперь настал откат, и он получил жуткий отходняк.

Дружинники, под командованием Поповича, разбились по двое-трое, и приняв под свою руку местных ополченцев, с их помощью, обшарили все ключевые места в городской крепости, вытаскивая на свет божий купцов и богатеев, кто был заподозрен в окрестных поборах. Ополченцы очень сильно в этом помогли, так как знали все закоулочки и норы, куда могли укрыться провинившиеся. После чего подозреваемых заперли в темницу, до моего с Вольгой справедливого суда. А то еще смоются ночью, а нам под вечер уже лень было заниматься делами, так сказать, государственной важности.

Я, правда, заподозревал, что ополченцы и сами могли принимать участие в грабеже окрестных деревень, но Попович высказался в том духе, что их основная задача крепость охранять, и если ходить куда в поход, то строем, да в форме, а в деревнях по большей части примечали людей разбойного вида. И была одна странность, что видели среди них поляков и печенегов. Я спросил у Вольги в чем странность, тот ответил, что лихой люд не стал бы с ними якшаться раньше, а то, что купцы местные связались с ними, это вообще выходило за привычные рамки.

Из всего увиденного я для себя сделал вывод, что обученная дружина против ополченцев, все равно что стая волков против стада баранов, и в открытом бою, те им не соперники вовсе. Крепостные стены, перекрытые вовремя ворота, и требование поймать «разбойника» Селянина, спасли в прошлый раз Ореховец от нападения Поповича, но и без помощи Селянина, Попович придумал бы как пробраться в крепость, и навести там шороху. Вольга был уверен в этом, поэтому, в свое время, и оставил его за себя управляться с делами местными. Правда Попович был малость обижен на это, так как «дома сидячи много подвигов не насовершаешь».

На следующий день был суд, изъем излишних средств, и пир, который я устроил за счет местных купцов. Тройку главных горлопанов, по совету Вольги, пришлось казнить, что бы другим неповадно было. Народ почему-то сильно радовался этому, противореча уверениям повешенных, что именно о нем они и радели. А уже по моему настоянию, часть приспешников мы не стали разорять. Я побеседовал со всеми по отдельности, и понял, что некоторые из них стали богатыми благодаря своему уму и упорству, а не жадности и грабежу. Терять такие кадры было бы неблагоразумно.

Василиса наконец-то высвободила Беляну из соколиного тела, так как мы поняли, что задерживаемся в городе не на одну ночь, поэтому томить девушку в теле птицы, когда можно поспать на пуховой перине, и поесть вдоволь, смысла не было. Да и дальше путь держать мы собирались уже в человечьем обличие, так как на Селянина лишних снадобий никто не брал, и кобылу его девать было некуда.

Попович был в восторге, когда узнал про новую попутчицу, и откуда она взялась, а Селянин, увидев ее, лишь усмехнулся в бороду, прищурив, по обыкновению глаза.

Глава 13

Глава 5

Муромец

Пиры и праздники это конечно хорошо, но изначально наша цель была совсем не Ореховец, поэтому тут мы пробыли лишь один день, а утром второго отбыли на поиски камня, отправив дружинников в вотчину Вольги, во главе с помощником Поповича — Екимом, а самого Поповича прихватив с собою, уж больно он печалился, что подвиги будущие с нами без него уедут, и пенял Вольги за прошлый заграничный поход, который ему пришлось пропустить.

Селянин четко держал направление, которое, как он сказал, ему мать-земля указала (компас что ли выдала?).

Вольга, для других молча, а для меня очень даже ощутимо, страдал. Ему все тяжелее становилось находиться со мной в одном теле, особенно после битвы, где он, подспудно, тоже умудрился принять участие. Просил Василису придумать что-нибудь побыстрее. Мы даже примерились к телу Деяна и прочих висельников, прежде чем казнить их, но ни я ни Василиса так и не поняли, как меня подселить к ним. Главная загвоздка заключалась в том, что их личности, никак было не подвинуть. Не было в них гибкости. С Вольгой мы как будто в одном бассейне плавали, а тут будто клещ к телу присосался, сдавишь его и конец, как клещу, то есть разуму или душе, так и телу. Как выяснилось, при должном подходе, я мог это сделать (еще одна запись в планшет с умениями). Только толку в том ноль. Мертвое тело нам ничего не давало, да и я не горел особым желанием превратиться в ожившего мертвеца, если даже опыт по переносу и удался бы.

Василиса предположила, что основная помеха — это отсутствие у подопытных духа богатырского, то бишь магии, в моем понимании. Думаю, она права, так как мои Оценки, по поиску магии в этом Деяне и прочих, не увенчались успехом. Выходило, что нужен некий канал для связи, доступный не всякому, общая среда обитания. Как сказала Премудрая — ниточку из клубка не вытянуть, так как тянуть не за что.

— Это что же получается, нам богатыря нужно искать, или колдуна какого? — перебрав всякие безумные варианты, наконец спросил я, когда мы выехали из города.

— Получается так, — подтвердила Василиса.

— Что-то не очень идея. Где его взять, да такого, что бы он добровольно свое тело подарил, а сам, значит, погулять пошел, причем навсегда.

— Думаю