Читать книгу - "Проект «Будущее». Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин"

рассуждал над этим их утверждением до ужина. Отметил, что раньше я был солидарен с их мнением. И даже сам… тащил с работы «ничейные» реактивы и посуду — в хозяйстве они очень даже пригождались. Вот только при «капитализме» моё мнение изменилось. Потому что сработала социальная реклама? Или по причине того, что ничего ничейного в стране не осталось?

Будет ли это «ничейное» году эдак в двухтысячном теперь — если сработает проект «Будущее»? Этот вопрос я озвучил за ужином для Нади. Надя пожала плечами и заявила: «ничейного» нет и сейчас — иначе бы за расхищение социалистической собственности людей не судили. Поинтересовалась, не изжили ли в будущем воровство на предприятиях. Я ответил… что воровали и в будущем. Вот только это воровство потеряло одобрение общества. Понятие «государственное — это и моё» утратило в народе своё значение. Поэтому исчезло и мнение, что «я просто беру то, и так принадлежит мне по праву».

* * *

Почти до полуночи за стеной, в двадцать пятой квартире, орал телевизор — словно в отместку за мой сегодняшний визит. Я прослушал вечернюю программу новостей, затем насладился концертом советской эстрады (давно я не слышал столько песен о партии и комсомоле). Никакого раздражения по этому поводу я не испытал (постоянное сопение, кряхтение и храп французского бульдога на закате прошлой жизни отучили меня от тишины). Не искал я абсолютной тишины и теперь. Шум соседского телевизора стал лишь фоном для моих размышлений: сегодня меня потянуло на философию — после разрядки накопившейся агрессии.

Придавался размышлениям я лишь до того, как рядом со мной на диван легла Надя. Раскладушку она проигнорировала и сегодня — положила на диван вторую подушку. Шум телевизора за стеной пришёлся кстати: он заглушил те шумы, которые раздавались этой ночью в нашей комнате. Я не побоялся, что мы разбудим Ромку: мой брат обычно спал крепко (Надя убедилась, что он уснул ещё до того, как забралась ко мне под одеяло). Но вчера Надежду смущало, что о наших ночных развлечениях прознают соседи. Сегодня соседи лишили себя удовольствия «прознать» — по собственной инициативе (или по собственной глупости).

Исполнение супружеского долга не помешало нам с женой побеседовать о будущем. Ночью Надя прижалась щекой к моему плечу и слушала мои рассказы о достижениях науки и техники, к которым я приобщился в своём сне (так мы теперь называли мою прошлую жизнь). Я рассматривал мелькавшие на потолке тени (их там оставляла заглядывавшая в комнату луна), рассказывал Наде о преимуществах персональных компьютеров и мобильной связи, об интернете и искусственном интеллекте. Признался, что после две тысячи двадцатого года почти не включал телевизор — черпал информацию из новостных каналов в социальных сетях.

Временами я замолкал, погружался в воспоминания. Надя напоминала, что не спит — тормошила меня вопросами. Не расспрашивала меня о личной жизни (той, что была «во сне») — эту тему мы сегодня обходили стороной. Её заинтересовали произошедшие в стране перемены: не политические, а урбанистические — Надя расспрашивала меня о Москве будущего. Я ей честно признался, что по-прежнему чувствую себя жителем культурной столицы, сторонником «поребриков», «шавермы» и «парадных». Хотя и московской жизнью (развитием Москвы) в будущем тоже интересовался — не без толики «культурной» зависти.

Первым делом я рассказал Наде о судьбе гостиницы «Россия» (это «изменение» мне пришло на ум первым, как настоящему питерцу). Сообщил о пожаре семьдесят седьмого года, о демонтаже гостиницы, который завершился в две тысячи десятом. Сообщил о строительстве памятника Юрию Гагарину на одноимённой площади в Москве. О подготовке к московской Олимпиаде: строительстве спортивных объектов и гостинцы «Космос» на проспекте Мира. Сообщил о восстановлении Храма Христа Спасителя. Описал башни «Москва-Сити». Но главное: обрисовал масштабы развития к две тысячи двадцать шестому году московского метро.

— Ух-ты, — выдохнула Надя. — А в Ленинграде что построили?

— Ну… — произнёс я. — Стадион появился. «Газпром-арена».

— Красивый?

— Нормальный.

Я зевнул.

— Саша, а какие хорошие фильмы появятся в будущем?

— Советские или российские?

— Любые.

— Советские, — сказал я.

На пару секунд задумался и сказал:

— В следующем году покажут «А зори здесь тихие». И «Бумбараш»…

О советских фильмах семидесятых и восьмидесятых годов я рассказывал Наде с особым удовольствием. На закате прошлой жизни я заново просмотрел многие советские хиты. Потому что современный кинематограф меня «подбешивал». Снятые впопыхах российские кинокартины, где актёры зачитывали диалоги наспех и едва ли не по бумажке, вызывали у меня (у пенсионера) недоумение и раздражение. Особенно меня злили переснятые на «современный» лад советские кинокартины — они либо пробуждали у меня брезгливость, либо доводили своей беспросветной глупостью до предынфарктного состояния.

Я вспомнил один из таких «шедевров» — покачал головой. Замолчал и уставился на потолок, где скудный лунный свет из окна подсвечивал похожие на трещины разводы. Попытался сообразить, какие фильмы из будущего мне действительно понравились — те, снятые в новом тысячелетии. Пару неплохих кинокартин всё же вспомнил. Относительно неплохих — в сравнении с прочими. Но ничего сравнимого с фильмами Гайдая или Рязанова мне на ум не пришло. Я был слишком стар для восприятия нового? Или всё лучшее тогда прошло мимо меня стороной: я пропустил это лучшее, отвлёкшись на жизненные неурядицы?

Я вздохнул. Сообразил: уже давно не слышал Надины вопросы. Скосил на Надино лицо взгляд — улыбнулся.

Моя жена и телохранительница совсем по-детски обиженно надула гулы, тихо посапывала.

Я поцеловал её в тёплый кончик носа и произнёс:

— Спокойной ночи.

Глава 7

Утром за завтраком я сообщил Ромке, что сегодня вечером мы с Надей отправимся в ресторан. Мой младший брат отреагировал на это известие спокойно и едва ли не равнодушно: оно никак не затрагивало его привычный распорядок дня. Я пояснил младшему брату, что к нему вечером заглянут в гости соседи: тётя Вера и Юля. Они накормят его ужином.

— Ужин в девятнадцать часов, — сообщил Ромка.

— Разумеется, — сказал я.

Уведомил младшего брата, что Юля Полушкина вместе с ним посмотрит сегодня «Спокойной ночи, малыши!» — в комнате деда Жени.

— Ладно, — сказал Ромка.

Он задел взглядом мой подбородок.

Я пообещал, что обязательно заглянув в комнату брата, когда вернусь из ресторана.

Ромка кивнул.

* * *

По пути к школе я снова повторил для Ромки свои планы на сегодняшний вечер. После работы обязательно поговорю с ним на эту тему снова. Именно так мы обычно подготавливали