Читать книгу - "Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин"

нравилось – давало ощущение душевного покоя. А двери – что двери? От недобрых гостей не спасут никакие запоры, никакие решётки…

– Ты ведь помнишь, что с ними делать?

Томка взвесила на ладошке очередную пачку листков.

– Конечно, дядя Витя. Спрятать и отдать, только если за ними придут такие же, как я, школьники.

– Да, верно, как ты или немного старше… Лет примерно до шестнадцати. Больше – нельзя, рискованно.

– Десантники, да? – серьёзно спросила девочка. – Пришельцы? Они до сих пор вас ищут?

– Не знаю… – Он пожал плечами. – Может, уже и забыли давно, а может, их всех переловили. Но осторожность, сама понимаешь, не помешает. Пароль помнишь?

– «Здесь красивая местность», – старательно повторяя заученное назубок, выговорила девочка. – Но, дядь Витя, в книжке этим паролем пользуются враги, Пришельцы. Зачем же называть его нашим?

Этот вопрос Томка задавала каждый раз, и каждый раз он отвечал одно и то же. Это была такая игра, понятная только им двоим.

– Неважно, кто его использовал. Главное, что всякий, кто хоть однажды прочёл эту книгу, наверняка его запомнил. И когда ты его назовёшь, сразу поймёт, что ты тоже в курсе дела.

– Хорошо, я спрошу… то есть скажу, – покладисто согласилась девочка, как соглашалась каждый раз под конец этого ставшего уже ритуальным диалога. Она сложила пачку листков и сунула в авоську рядом с двумя кирпичами серого хлеба и кульком баранок. – Дядь Витя, я вечером зайти не смогу – мама тесто готовит на завтра для пирогов, у папы день рожденья. Попросила помочь. Не будете скучать?

– Не буду, не беспокойся! – ответил он, точно зная, что скучать будет. – Иди, пироги – дело нужное. А на звёзды мы и в другой раз поглядим, июньское небо ясное, безоблачное.

Проводил, перебирая руками обручи колёс, гостью до прихожей, вздрогнул непроизвольно от звука захлопнувшейся двери – и вернулся назад, к столу. Каретка взвизгнула, металлические литеры на изогнутых рычажках застучали по валику, рассыпая дробь, немного смягчённую тремя слоями бумаги и двумя – копирки. Пора было работать дальше.

1979 г., лето,

Вологда.

Уже вечер

Вечер не обманул ожиданий. Небо и правда было безоблачным, воистину мечта астронома-любителя. Правда, его собственные занятия астрономией отличались бессистемностью. Так, он никогда не занимался фотографированием звёздного неба, пренебрегал регулярными наблюдениями, зато порой мог часами приникать к окуляру, созерцая ничем вроде не примечательный участок звёздного неба. И только ему самому было известно, что именно там, далеко за орбитами планет-гигантов, на полпути к таинственному Облаку Оорта, всё ещё ждёт то, что в «спецотделе» привыкли называть Армадой.

Это и была Армада – миллионы, миллиарды свёрнутых информационных пакетов, «ноосферных коконов». Переброшенные через великое Ничто, через межзвёздную пустоту, они скапливались, прицепившись, как к маяку, к безымянному астероиду. А потом складывались, составлялись в чудовищно сложную «ноосферную» головоломку, которая в какой-то момент и зажила своей жизнью – жизнью сложнейшей машины, инструмента межзвёздных захватов, нацеленная на третью планетку местной звёздной системы.

Дальше отлаженный механизм действовал, как лучшие швейцарские часы. Расконсервировывались, разворачивались коконы с личностями Пришельцев и с «ноосферными инструментами» – устройствами дальней связи и Посредниками, способными помещать Мыслящих в тела аборигенов планеты. Эти коконы вступали во взаимодействие, образуя гигантские сетевые структуры, способные накапливать ментальную энергию миллиардов Мыслящих, которая только и способна привести в действие нематериальные, но вполне эффективные инструменты инопланетного Вторжения. Выбирались цели для первого броска; формировались вторая и третья волны Вторжения, которые последуют за Десантом. Словом, шла рутинная, многократно отлаженная процедура, финал которой мог быть только один: захват планеты и помещение в каждого из обитающих на ней носителей разума Мыслящего чужака.

И вся эта титаническая деятельность была незаметна внешнему наблюдателю, какими бы мощными и высокочувствительными инструментами он ни располагал. Не мелькали на фоне звёзд огоньки ракет; не перемещались вслед за буксировщиками огромные транспортные корабли, несущие мириады кристалликов Мыслящих; не разворачивались в пустоте громадные антенны ретрансляторов. Лишь колебания полей, завихрения энергий, которые земная наука не то что улавливать не научилась, а даже признавать их существование пока не спешит, отделываясь придуманным не так давно термином «ноосфера» – область взаимодействия природы и человеческого сообщества, в котором именно последнее и становится определяющим.

А это взаимодействие тем временем шло, и когда чужие «ноосферные коконы» (в просторечии называемые Десантниками) вторглись в ноосферу третьей планетки, события стали необратимыми.

Вернее, должны были стать необратимы, если бы не удивительные свойства других «ноосферных коконов», принадлежащих аборигенам, не достигшим ещё возраста, когда они будут считаться совершеннолетними и полностью дееспособными. Выяснилось, что именно дети и подростки не только в состоянии не пустить в себя Десантника, но и, при известных обстоятельствах, подчинить его себе. Что и стало причиной невиданного провала: Десантники отступили несолоно хлебавши, а те, кто заставил их это сделать, остались на Земле и полной чашей испили горькие плоды своей победы.

Человек, сидящий сейчас у любительского рефрактора, как раз и был одним из таких – чуть ли не единственный из уцелевших сотрудников «спецотдела по борьбе с Пришельцами». Сидел и гадал – как делал это ночь за ночью у телескопа, в кресле, в постели, терзаемый бессонницей. Почему Пришельцы до сих пор не повторили попытки? Ведь единственная организованная сила, которая могла их остановить, уже больше десяти лет не существует. Конечно, особые свойства земных детей и подростков никуда не делись, но только очень наивный человек стал бы ждать повторения той цепочки случайностей, что привела в своё время к срыву Вторжения. Тогда землянам сказочно, немыслимо повезло, и это вряд ли повторится снова.

Или враг до сих пор не пришёл в себя, не решается предпринять новую попытку? И отчаянные усилия «спецотдела» всё-таки дали результаты: земная резидентура Десантников разгромлена, и Вторжению попросту не за что зацепиться? Но как же тогда группа, обосновавшаяся то ли в Южной, то ли в Центральной Америке? Незадолго до разгрома «спецотдела» там получили ясные доказательства её существования и даже начали готовить операцию по ликвидации. Помнится, Димка, лучший, единственный друг, вместе с которым они когда-то и сорвали первое Вторжение, переписал, нарушая правила секретности, в свой блокнот клочки зашифрованных неземным ключом сообщений. Ему многое прощалось – как же, первый специалист отдела по инопланетным шифрам, построенным на невообразимых для землян принципах.

Они вдвоём собирались подумать над ними дома, в спокойной обстановке, но взяться за расшифровку так и не успели. Когда сотрудники «спецотдела» готовились кинуться в бега, они двое в тайне от всех условились встретиться через полгода в маленьком подмосковном городке. Но проклятая авария сорвала все планы – у него тогда