Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

сериал не помогал, а больше действовал на нервы. Для сюжета сериала важны – сложные случаи. И весь сериал — это борьба со сложными случаями. В итоге создается иллюзия что каждая беременность ужасна.

Если бы была какой-то способ определить резус-фактор крови, он бы нашел даже доноров крови для Хелены. Только определение резус-фактора — это настолько далеко для местной медицины, что Эйвор даже не сможет объяснить почему кровь может различаться.

Откуда у него такие вообще идеи?

У человека который конечно образован, но в целом… средний в медицине. Местной медицине, по меркам врачей Земли он простой обыватель.

И вот Хелена рожала, а Эйвор заперся в септе. Если есть боги, то он хотел убедиться, что сделал все что возможно.

Не стоит его винить за это, потому что атеистом легко быть, когда вокруг мощная медицина, а у атеиста настолько много денег что даже самая сложная операция для него не проблема. А когда ты в Средневековье, особенно с летающими драконами, 100 метровой стеной, кровавыми магами, магами Асшая, есть шанс что кто-то услышит.

При этом как-то же Эйвор попал сюда, если это не случайность, то это чья-то воля. И если есть сверхволя, то возможно она позаботится о психическом состоянии своей пешки.

Септон Сэм понимал состояния друга так что септа была закрыта, а у дверей стояла охрана. Когда Хелена боролась, рожая детей. Да у неё была двойня, мейстер Аллин специальной трубочкой предком стрекоскопа услышал несколько сердец, да и живот был крупнее.

От этого у Эйвора стресс повысился, как и то что он стал молится усерднее.

Эйвор поймал себя на том, что пытается заключить сделку. Если существуют Семеро — пусть помогут. Если существуют Старые Боги — пусть помогут. Если существует Владыка Света — пусть поможет. Если существует хоть кто-нибудь... Он впервые понял, почему люди строят храмы. Не потому что им нужны ответы. А потому что иногда человеку больше не к кому обратиться.

Можно быть разным человеком, но в период испытание человек может быть слабым, и сейчас ему было плевать на всех… Даже на свой образ. Психически он устал, потому что действительно понимал – произойти может что угодно. То рыдание, то желание мечом ударить стенку.

При этом подобное менялось несколько раз за пару минут.

Уже все молились что бы у Хелены было все в порядке, так как людям не приятно видеть слабость того, кого они считают абсолютной силой. А Эйвору было плевать что о нем подумают люди, он может быть слабым в этот конкретный момент.

При этом его волнение, страх и возможный ужас, понимали многие. Ведь в принципе, с таким сталкивался каждый мужчина что любил свою жену.

Вот Эйвор и реализовывал свое право остаться наедине со своими демонами, страхами и ужасами. С одним из главных ужасов Средневековья – деторождение. Психика Эйвора была другой, не привычной – родили 10 детей, до 18 дожили 2. Нет его психика приспособлена только под – выжили все.

Сколько прошло времени Эйвор уже не понимал.

В септе было тихо.

Слишком тихо.

Он уже несколько раз пытался читать выбитые на камне молитвы. Даже поймал себя на том, что начинает повторять их. Не потому что верил. Просто потому что нужно было чем-то занять разум.

Разум отказывался подчиняться, он снова и снова возвращался к одному и тому же.

Все ли они вымыли руки? Не забыл ли Аллин прокипятить инструменты? Достаточно ли чисты ткани? Не слишком ли жарко в комнате? Не слишком ли холодно? Не ошибся ли он с этим креслом? А если оно наоборот мешает? А если двойня лежит неправильно? А если...

Он резко поднялся со скамьи.

- Хватит. - Голос прозвучал глухо, он сделал несколько шагов по пустой септе. Потом еще несколько.

Потом остановился перед статуей Матери. Сложно было придумать более странную картину.

Человек, который объяснял септону устройство печатного станка. Человек, который спорил с мейстерами. Человек, который пытался построить собственную систему образования.

Стоял сейчас перед каменной статуей и не знал, что делать.

- Я сделал все, что мог... - Тишина. — Слышишь?

Ничего.

Он сжал кулаки.

- Я сделал все, что мог!

Слова ударились о своды септы.

- Я вспомнил все, что мог вспомнить! Все! - Он уже почти кричал. — Я заставил их мыть руки! Я заставил их кипятить воду! Я купил этот проклятый шелк! Я нашел лучших повитух! Я построил Палату Здравия! Я...

Он замолчал, голос сорвался.

- Что еще от меня нужно?

Тишина, она раздражала, она пугала, она бесила. Эйвор резко развернулся и ударил кулаком по каменной стене.

Раз.

Еще раз.

Кожа лопнула.

Он почти не почувствовал боли.

- Я уже умер один раз!

Еще удар.

- Этого было мало?!

Еще.

- Если это какая-то игра... - Он остановился, тяжело дыша. — ...то я свою часть уже выполнил.

Внутри все дрожало, он вдруг понял, что пытается торговаться. С кем? С богами? С судьбой? С тем существом, которое забросило его в этот мир? Он не знал.

- Заберите что угодно... - Слова вырвались сами собой. — Деньги.

Он усмехнулся.

- Смешно, замки, дороги, книги, палаты. Хотите, я все это разрушу? - Эйвор опустил голову. — Только не их.

Ему стало страшно, по-настоящему страшно. Потому что он понял одну простую вещь. Он никогда не боялся собственной смерти. Когда-то он уже умер. Это воспоминание давно перестало причинять боль. Но мысль о том, что он сейчас откроет дверь и увидит Сэма. И тот молча опустит глаза или Аллина. Который начнет что-то говорить про волю богов. Или служанку, которая просто заплачет... Вот это пугало его так, как не пугало ничего. Он медленно опустился на колени. Не перед статуей, не перед алтарем. Просто потому что ноги перестали держать.

- Пожалуйста... - Он сам не понял, кому это сказал. — Я не прошу за себя. Я вообще никогда ничего не просил.

Он закрыл лицо руками.

- Просто... - Голос окончательно пропал. — Просто пусть они живут.

За дверями септы все было тихо. И эта тишина казалась ему страшнее любого поля битвы. Потому что на поле битвы можно выхватить меч. А здесь оставалось только ждать. И это ожидание ломало его гораздо сильнее, чем когда-либо могла сломать война.

Эйвор даже не заметил, как Сэм зашел в септу.

- Эй придурок, у тебя дочь и сын, и жена живая, пошел нахрен из моей септы, и