Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

я был секунду назад, уже переставало быть безопасным. Лёд там не таял — он трескался и распадался, словно его ломали изнутри.

Феникс развернулся в воздухе одним движением.

Огонь, из которого он состоял, не сопротивлялся манёвру, а подчинялся. Второй удар крылом пошёл по широкой дуге, и я понял: если бы остался на месте, меня бы просто снесло вместе с куском ландшафта.

Я снова ушёл — уже тяжелее. Ледяной огонь помог, но я отчётливо чувствовал, как температура пробивает даже через усиление, словно каждое движение стоило дороже обычного.

Да что же они все так стремятся меня уничтожить?! Я им груша бесплатная что ли?

Нет, я прекрасно понимаю, что эта сволочь просто зачищает территорию. Так же, как раньше это делал змей — только другим методом.

Я поднялся, выравнивая дыхание, и понял простую вещь: если я не найду способ остановить это быстро, то меня просто сотрут.

Так сказать: не положено людям здесь бродить, согласно регламенту.

А ещё предельно ясно, что без усиления я не выдержу.

Птичка явно быстрее, да и массивнее. Его атаки перекрывали пространство, а мои ответы оставались точечными. Даже если я продолжу уходить, рано или поздно температура сделает своё.

Я отступил ещё на несколько шагов, чувствуя, как наст под ногами превращается в грязную кашу, и позволил себе короткую паузу. Феникс в этот момент не атаковал. Он описывал дугу выше, разгоняя жар, как если бы ждал, пока среда закончит работу за него.

У меня же остался аргумент — ядро змея подколодного... Ну той твари недозамороженной.

Оно лежало в защищённом кармане, холодное, плотное, знакомое. Обычный для этих мест источник — и именно поэтому сейчас оно было единственным вариантом. Вы скажете: зажрался ты батенька, что уже ядра хрен пойми какой мощи называешь "обычными". Однако есть нюанс — всё испытание проходит в закрытых локациях и, возможно, мы до сих пор на уровне адептов барахтаемся, а "великая" сила — не более чем декорации.

Я не стал вытаскивать его сразу. Сначала ещё раз проверил дыхание, остаток энергии. Потом — короткий взгляд вверх, на огненную форму, которая уже начала снижаться по новой траектории.

Ладно.

Я вынул ядро и сжал его в ладони.

Поглощение было не полным. Я даже не пытался. Рывок — короткий, жёсткий, как вскрытие клапана. Энергия пошла сразу, без разгона, и я почувствовал, как она ударила по каналам, сталкиваясь с тем, что уже было внутри.

Огонь монстра был другим. Сухим, резким, с чёткой направленностью — как инструмент, рассчитанный на подчинение, а не на выживание. Ледяной огонь внутри меня отреагировал сразу, с заметным сопротивлением.

Вот давай без этого, а?! "Пробник" проглотил без проблем, а тут сцены устраиваешь!

Тело загудело. Словно внутри меня одновременно работали два несовместимых механизма, и каждый пытался навязать свой ритм. Мышцы напряглись сильнее, чем нужно, суставы стали жёстче, движения — резче, но дороже. Я ощутил прирост силы почти сразу, но вместе с ним пришло понимание: долго так я не протяну.

Феникс почувствовал изменение.

Он изменил угол атаки, как будто отметил новую переменную. Я вышел ему навстречу, уже не рассчитывая на чистую дистанцию.

Каждое движение отзывалось гулом внутри, но я держал его под контролем, не давая энергии расползтись.

Я был загнан.

И это злило больше чем всё дурацкое испытание.

Феникс снова пошёл в атаку.

А я уже не уходил так далеко, как прежде.

Сражаться с птичкой оказалось не просто, но я не испытывал на это счёт иллюзий. Воздух вокруг феникса не просто нагревался — он горел. Каждый вдох отдавался в груди сухим жжением, будто я дышал через раскалённый фильтр. Земля под ногами теряла форму: лёд плавился, камень темнел, наст превращался в вязкую, опасную кашу, которая тянула вниз и мешала.

Я ошибся один раз — позволил себе задержаться на долю секунды дольше, чем стоило. Волна жара прошла по касательной, и кожа на предплечье тут же отозвалась болью. Не критично. Но долго так я не протяну.

Феникс бил широко. Этой скотине не нужно было прицеливаться. Каждый взмах крыла разгонял жар по сектору, каждый проход сверху превращал пространство под ним в зону, где нельзя было стоять. Я смещался рывками, используя остатки рельефа, цепляясь за холодные участки, где ледяной огонь ещё мог удержать форму тела. Напомните мне, почему я так не люблю летающих гадов?

Я понимал, что с дистанции его не взять.

Стрелы бессмысленны. Давление огня слишком равномерное — нет точки, куда можно «вложиться» без потерь. Значит, нужно было идти на сближение. Настолько близко, чтобы его масштаб перестал быть преимуществом.

Я начал сокращать дистанцию. Сначала — под углом, заставляя его корректировать траекторию. Потом — под крылом, в зоне, где поток жара был рваным, нестабильным. Там было жарковато, но и слепая зона для противника.

Я получил ещё несколько ожогов. Неглубоких, но неприятных. Огонь феникса словно пропитывал округу. Я чувствовал, как тело сопротивляется, как энергия уходит на поддержание формы, не желая превращаться в расплавленную субстанцию.

Но я всё-таки подобрался.

Влепил по сочленению — туда, где форма огня держалась плотнее всего. Огненный меч прошёл с сопротивлением. Крыло дёрнулось, потеряло ритм, и феникс впервые сбился с траектории.

Я не дал ему восстановиться.

Следующий рывок дался тяжело — ноги вязли, воздух обжигал, щит пришлось включить на долю секунды, чтобы не потерять сознание. Но я оказался там, где нужно. Шея — место, где поток огня собирался в устойчивую структуру.

Огненный меч был уже почти на пределе. Я чувствовал, как он тянет из меня остатки энергии, как ледяной огонь внутри скрипит, удерживая пародию стабильной. Я не размахивался. Просто вложился всем телом и резанул.

Голова феникса отделилась от буйной тушки..

Форма потеряла структуру — и всё рассыпалось. Огромное тело осело, превратилось в пепел, который тут же начал остывать. Огонь погас так же внезапно, как и появился, будто кто-то выключил источник.

Наступила тишина.

Только пар над растаявшим льдом и редкие щелчки остывающего камня.

Я несколько секунд просто стоял, переводя дыхание, чувствуя, как боль в ожогах догоняет, а энергия внутри оседает тяжёлым, неприятным остатком. Я осмотрел место, где только что был феникс.

Никакого ядра.

Никакого следа, кроме пепла.

Я выдохнул и, не повышая голоса, сказал вслух, немного расстроено:

— Слабенький какой-то.

И на секунду даже поверил, что на этом всё закончилось.

Прошла примерно минута.

Я как раз успел сделать пару шагов в сторону, оценивая окружение и прикидывая, где лучше встать, если