Читать книгу - "Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин"

А другие… «хевики» или «хевки». Гусеницы такие волосатые. Чего только ксеносы в рот ни тащат…

- И когда Гескин закончит со споровиками, вы уедете? – озадаченно спросил Гедимин. Геолог зевнул.

- Да, наконец-то. Не знаю, зачем нас к нему пристегнули. Ехал бы с лаборантами. А мы потом, отдельной командой, когда ксеносы привыкнут. Ты-то был там, за дверью? – он, вынув руку из-под головы, но не поднимаясь, махнул в сторону замаскированного входа в «горячий цех». – Что у них там за мега-технологии?

- Нет, не был, - Гедимин качнул головой; снова что-то кольнуло внутри тупой иглой, на этот раз в висок. – Только плавучую химическую лабораторию видел. Вряд ли тут что-то кроме примитивных горнов. Нанны работают с железом, дошли до штукофена, а эльфы… Стекло они варят, и неплохо, но для стекла конвертер ни к чему.

- Ещё и рилкар додумались добавлять… - сармат шевельнулся было, но даже поворачиваться ему не хотелось. – Их главный щупал почву насчёт торговли с «Арамси». Местным нужна мея. А вот что нам у них покупать – ума не приложу. Ладно, пусть командиры думают…

Он зевнул в респиратор и перевернулся набок, лицом к стене. Гедимин тихо поднялся с лавки, осторожно подошёл к лестнице. «Чутьё» говорило ему, что по башне микана без разрешения хозяев лучше не бродить, а его дальше гостевого зала пока никто не пускал. «Ицаматуль спит, Гескин работает. Энкесви переехал. Эммадехкона обжёгся в горячем цехе – похоже, глаза сварились. Может, ещё восстановится – у микана регенерация вроде хорошая…»

Сармат подошёл к дальней стене, собранной из плит разного размера. Кое-где стыки пересекала каменная резьба, но чаще орнамент шёл вдоль них. «Ворота горячего цеха…» - мелькнуло у Гедимина в голове, и он мигнул. «Так. А почему я в этом уверен? Я же вроде за ними не был. Но что-то там есть…»

Он присмотрелся к стыкам плит. На дне памяти мелькнуло что-то о расходящихся камнях, красных и белых бликах… «Здесь,» - сармат надавил на резные камни, толкая их в стороны. Стена полыхнула белым и красным, ладони обожгло так, что Гедимин рефлекторно отдёрнул их и стряхнул с пальцев багровое свечение. Следом осыпалась чёрной пылью внешняя обшивка. «Мать моя колба!» - сармат досадливо сощурился, но тут же забыл о пострадавших перчатках. Каменные коридоры, дышащие теплом, он определённо уже видел.

- Ah-hasu! – выдохнул за спиной Ицаматуль. Он уже стоял рядом с Гедимином и смотрел на развилку коридоров.

- Ты как это открыл?

- Не знаю, - пробормотал Гедимин и судорожно сглотнул. Едва он ступил за «порог» горячего цеха, внутренности скрутило спазмом. Прекратился он быстро, но следом в череп будто воткнулся десяток игл. Перед глазами замелькали картинки – кованые пластины-«термометры», прозрачная светящаяся масса, ползущая во все стороны, куски рилкара, выпадающие из застывшего расплава…

- Стой! – он развернулся к Ицаматулю и загородил дорогу. – Тут какие-то местные штучки. Твой экран герметичен?

Металлург быстро ощупал основные стыки, а Гедимин вспомнил особенности «новых» ликвидаторских скафандров и облегчённо вздохнул. Подвижных пластин в них было очень мало, сдвигались они всем массивом – не заметить такой шов, если он разошёлся, было невозможно.

- Ага… Я лучше тут подожду, - сармат криво ухмыльнулся и опустил на глаза тёмный щиток. – Без разрешения – как-то оно…

«А вот и местные,» - в коридоре стало жарче, и из-за угла высунулось четверорукое существо в жёлто-красной шерсти.

- Кузницы Нар… Странник Хеммин?!

- Схева? – Гедимин знал по имени только одного огненного сиригна, но голос этого существа был определённо знакомым. «И я его видел дважды,» - мелькнуло в голове; боль уже отступила, но картинки иной раз мелькали, и огненный сиригн в каменном зале с примитивными горнами на них был. «Я был в горячем цехе Нармаадех. И я… это я соединил чистый рилкар с местным стеклом. Стабильная иррилика – моё изобретение. Как я мог забыть…»

- Вспомнил? – Схева прижала все четыре ладони к груди. – Заходи, мастер. Ушастые давно не огребали. Если что – мы их защищать не будем.

Гедимин мигнул. Шаг за поворот, ещё одна каменная дверь, сдерживающая горячий воздух, - и на него со всех сторон уставились литейщики. Цех был жёлт от золотистого меха – там собрался десяток огненных сиригнов. Трое эльфов в красных бригадирских повязках при виде сармата побледнели, расширив глаза, и подались назад. Сиригны ухмыльнулись, пряча клыки.

- А мы говорили, - Схева повернулась к эльфам. – Эски – не люди! Он вспомнил. Вот ведь ворьё ушастое…

«Да, вспомнил,» - внутренности снова скрутило спазмом. Он тут же стих, зато под лопаткой вспыхнуло и заныло. «Кадры»-обрывки сложились в ленту и состыковались с другой, из плавучей лаборатории. «Точно. Это я доработал иррилику. А потом поел в эльфийской башне. Так же, как потом поел в лаборатории. Но там меня вырвало. А первый кусок просочился, куда надо. Вот же остроухие ублюдки…»

Двое эльфов уже исчезли из цеха. Последний под взглядом Гедимина судорожно сглотнул и сложил ладони перед грудью.

- Наша вина, мастер Хеммин. Да, гордость нашего дома навлекла на него беду. Иррилика создана тобой – и нам до сих пор не покорилась.

- Чего захотели! – Схева оскалилась. – Чтоб им краденое да пошло впрок!

«Ну мать моя колба,» - Гедимин глубоко вдохнул, разжимая невидимые обручи на груди. «Что «макаки» до Применения, что ушастые после… Будто не было трёх веков.»

- Зачем? – спросил он. – Я ведь ничего с вас не требовал. Зачем было красть?

По бледному лицу эльфа пробежала волна.

- Мастерство дома Нармаадех – его главная гордость. Иррилика, может, лучшее наше творение на этой земле. Если ты дал нам мысль, и ты дал нам ключ, - в чём тогда наша заслуга?

- Вы всё равно наладили производство, - Гедимин кивнул на горны. – Торгуете ирриликой… Я даже долю за патент не взял бы! Память стирать зачем? И что, кроме иррилики, вы затёрли?

Эльф судорожно сглотнул.

- Мастер Эммадехкона…

- Дай мне сказать за себя, - неприметный стык каменной кладки за спиной микана превратился в дверной проём. Двое вывели под руки Эммадехкону – всё в той же раскрашенной маске без прорезей, но без капюшона, с не по-эльфийски короткими волосами. Он навострил, совсем по-звериному, уши и повернулся безглазым лицом к сармату.

- Я