Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

нечто цельное. Загнать их в рамки, в которых каждая ошибка врага превращается в потерю.

Я понимал, что сражаться со всеми сразу — смерть.

Не сражаться вообще — тоже смерть, просто растянутая во времени.

Медленная. Неизбежная. И куда более унизительная.

Я выбрал третье.

Они сами пришли за мной.

Никто их не звал. Никто не заманивал. Они увидели цель и двинулись всей массой, уверенные, что количество решает всё. И мне придётся доказать им обратное.

Если они пришли — значит, станут ресурсом.

Энергия нужна всегда. Пока концентратор остаётся гипотезой, ядро требует подпитки. И если мир не даёт её аккуратно, значит, придётся брать так, как получается.

Глава 17

Я бежал дальше, уже не думая о дистанции как о спасении.

Больше не пытался убедить себя, что концентратор где-то рядом. Не сейчас. Не на этом отрезке пути. Мир уже дал понять, как он относится к попыткам брать его напрямую. Просто строит стену, которую нахрапом не взять.

Значит, концентратор пока недоступен.

Потому что сейчас — не та точка, не тот ключ и не тот порядок действий.

Но энергия всё равно была нужна.

Ядро работало. Оно не требовало, но учитывало. Каждый шаг, каждый бой, каждую трату. Баланс был простым и беспощадным: либо я продолжаю наращивать ресурс, либо однажды его просто не хватит — на рывок, на щит, на ошибку.

А враги уже были здесь.

Реальные. Идущие за мной. С намерением, силой и числом.

Вот только радости мне это не добавляло.

Они не были для меня личными врагами, скорее фактором среды. Таким же, как холод, рельеф или давление зоны. Разница была лишь в том, что этот фактор можно было переработать.

Я охотился раньше. Просто потому, что иногда другого способа двигаться дальше не существовало. Этот мир ничем не отличался в этом смысле.

Я шёл по выбранной касательной уже какое-то время. Держал темп, который позволял и двигаться быстро, и не терять контроль. Резал рельеф, как умел: уходил с прямых линий, нырял в ложбины, выходил на гребни, где можно было одним взглядом считать сразу несколько направлений. Армия оставалась в поле зрения не постоянно, а урывками — боковым зрением, ощущением давления, тем самым фоном силы, который никуда не девался и напоминал о себе даже когда никого не было видно.

Сначала всё выглядело как обычный манёвр. Ветер дул в спину, потом начинал тянуть сбоку, потом снова менял направление. Снег под ногами то становился плотнее, то предательски рыхлел, вынуждая корректировать шаг. Долины вытягивались странным образом, будто кто-то нарочно развёл их веером. Я отмечал это машинально, не задумываясь — просто подстраивался, как делал уже десятки раз в этом мире.

А потом в какой-то момент сложилось. Несколько факторов сошлись в одну точку. Ветер, который начал вести себя так же, как тогда, у границы зоны. Форма долин — слишком правильная, словно они подталкивали к одному направлению. Давление среды — едва заметное, но знакомое, как привкус на языке. И направление обхода, которое я выбрал сам, чтобы не идти напрямую ни к горе, ни к армии.

Траектория сходилась.

Впереди была та самая неприятная зона. Та, которая не пускала. Та, откуда меня аккуратно и без лишних эмоций выставили наружу, дав понять, что здесь мне делать нечего. Я не видел её ещё напрямую, но узнавал по косвенным признакам — по тому, как начинал вести себя огонь внутри, по тому, как менялась плотность воздуха, по тому, как тело само начинало экономить движения.

Я хмыкнул, даже не замедлив шаг.

«Ну да. Конечно. Куда же ещё».

Без раздражения. Без удивления. Скорее с усталой констатацией факта. В этом мире, если есть что-то неприятное, рано или поздно ты обязательно к нему придёшь. Иногда — потому что ошибся. Иногда — потому что слишком хорошо рассчитал путь.

Я не стал разворачиваться. За спиной шагала армия врагов, собранная в кулак. Разворачиваться означало либо ускоряться до предела и сжигать ресурс, либо принимать бой там, где это было откровенно невыгодно.

А впереди, как ни крути, чувствовалась зона.

Раньше она была тупиком. Местом, куда не стоило лезть, если не хочешь, чтобы тебя вежливо, но настойчиво выдавили наружу. Или сожрали. Сейчас ситуация менялась. Если траектория сходилась туда сама, если армия давила сзади, а пространство подталкивало вперёд, значит, зона переставала быть просто проблемой.

Она могла стать инструментом.

Я продолжал движение, внимательно отслеживая изменения среды.

Знакомые ощущения вернулись ещё до того, как я увидел границу зоны явно. Огонь внутри начал откликаться с задержкой — не глох, не рвался наружу, а словно задумывался перед каждым действием. Усиление тела стало вести себя странно: не проваливалось полностью, но и не давало привычного эффекта, будто я пытался опереться на пол, который внезапно оказался чуть мягче нормы. Среда вокруг уплотнилась, как если бы воздух и снег вдруг решили напомнить, что они тут главные.

Я сбросил темп совсем немного, ровно настолько, чтобы чувствовать границу, а не влететь в неё по инерции. В саму зону лезть не стал. Шёл вдоль края, по касательной, будто проверял его лезвием ножа: вот здесь ещё можно, вот тут уже неприятно, а здесь — шаг лишний, и тебя начнут аккуратно выдавливать наружу, а если не выйдешь — сожрут.

Зона не выглядела чем-то конкретным. Не было стены, купола или сияния. Она ощущалась. Как плохое настроение у комнаты: формально всё на месте, но находиться внутри не хочется. Я держался на том самом расстоянии, где мир ещё терпел моё присутствие, но уже начинал коситься.

Армия за спиной приближалась. Я чувствовал это. Масса силы двигалась вперёд, не останавливаясь и не сомневаясь. Они срезали путь, как и ожидалось. Не стали повторять мой манёвр вдоль границы, не начали осторожничать. Просто пошли короче. Прямее. Эффективнее — по их меркам.

Я поймал себя на короткой мысли, почти с усмешкой, без злобы и без особого удовольствия:

«Поглядим, как на вас отреагирует аномалия».

Это не было бравадой. Скорее экспериментом. Зона уже однажды показала, что она не союзник и не враг, а что-то третье. Она не нападала, не охраняла и не испытывала. Она просто не пускала. И мне было интересно, как она поведёт себя с теми, кто привык идти напролом, опираясь на массу и силу.

Я сознательно выбрал участок, где рельеф подталкивал преследователей к сокращению дистанции. Узкая ложбина, плавный подъём, а дальше — почти незаметный сдвиг в сторону зоны. Для одиночки — повод