Читать книгу - ""Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум"

Кроме того, его давило чувство, что всех участников заговора следует наказать, но непонятно как именно. В Реальной Истории он потихонку подвергал опале одних, оставляя других возле себя. Понимая что это не совсем справедливо Александр Первый, в итоге, сам ушёл от власти в 1825 году. Сейчас же события шли несколько другим путём, так как картинка переворота пополнилась ещё одной трактовкой возможного. Таковой поделилась маман ещё в апреле этого года.

— … а если бы я отказался принять власть таким образом, то меня тоже убили бы той же ночью? Или всего лишь заставили подписать отречение в пользу Константина.

— Трудно оценить несостоявшуюся ситуацию, ваше величество, но показания свидетельствуют что и такое было возможно. А при отказе великого князя Константина Павловича заговорщики пришли бы к государыне-императрице, дабы потребовать создания Регентского совета с их участием в нём.

Получается, что сам Александр фактически спас свою семью от кровавой резни тем, что согласился принять власть. Но это не избавляет его от того, чтобы покарать всех участников заговора, всех до единого. Понятно, что опасно делать это открыто и наказать сразу скопом, у них слишком велика поддержка в разных слоях дворянства и в той же гвардии. Но точечными действиями это можно и нужно сделать. Никто не должен уйти от высшего правосудия, каким бы защищённым себя не чувствовал.

Кроме того, в действие вступило ещё одно — негласное наказание потерей имущества членами семей убийц императора и прочих заговорщиков. Это чтобы на будущее новые враги императорской династии знали, что в случае провала они не обойдутся лишь казнью их самих. Все, кто их окружали будут разорены. В результате, многие несколько раз подумают перед тем как примкнуть к очередному заговору. Никакие уложения о «жалованных грамотах» не спасут их жён, детей и близких родственников.

Вон, семейству графа Палена оставили лишь одно имение на всех, да и то урезанное, а его дети лишились любых перспектив на будущее. То же самое предстоит Паниным, граф не отделается лишь смертью, пусть даже случайной. Имущество и поместья членов обеих русских пророзенкрейцерских лож постепенно «национализируется», хотя процесс сознательно растянут на месяцы, дабы не привлекать особого внимания общества. Английские розенкрейцеры, проживавшие в России, частично сбежали, бросив всё, остальные испарились в застенках у Макарова, не забыв перед этим поделиться нажитым. Даже их духовный лидер подсказал где в Европе кое-что имеется в обмен на кое-что безумно ценное для него время от времени.

Настал черед Бенингсена и Уварова, коли Зубовых пока опасно трогать.

Сентябрь, слава богу, принёс миру мир наконец-то. Французы вывели остатки войск из Египта и даже англичане вынуждены были угомониться. Османы освободили французских дипломатов и их семьи под лёгким давлением русского посла, причём учли факт того, что Россия прекратила экспансию в Закавказье и даже освободила Картли-Кахетию от своего присутствия. Поразительно, но наши мирные инициативы особо Европу не порадовали, ибо почему-то трактовались в их газетах по принципу «лев готовится к прыжку». Неужели европеяне физиологически так обустроены, что куда их не поцелуй у них везде задница?

Император вместе со всеми самыми верными многочисленными подданными вернулся в Петербург, чтобы вплотную заняться делами. Ясное дело, что тут же возобновились толковища в поединке граф Кочубей версус лорд Гренвиль. Тем более, что за время коронационного перерыва английский посланник получил инструкции и по поводу «спецпредложения», полученного от русских. Теперь оставалось лишь варьировать нюансы и детали, дабы заполучить наиболее выгодные условия. Ну и использовать приём риторики класса «повтори кому-либо сто раз, что он баран и тот в конце концов заблеет». Вот и наш вице-консул готов был заблеять, услышав:

— Ваше сиятельство, предлагаю начать с важного шага. Вы снимаете эмбарго, чтобы поскорее начать торговлю. После чего мы с вами приступим к обсуждению торгового соглашения… бу-бу-бу, хрю-хрю-хрю.

Это вроде арабы и евреи пишут справа налево, но европейцам привычнее обратный порядок.

— Да-да, безусловно, но сначала хотелось бы всё-таки определиться с тем, как в дальнейшем будем торговать. Сэр Гренвиль, мои помощники подготовили прелиминарный проект. Не желает ли ваша сторона с ним ознакомиться?

Англичанину явно не понравилось, что его «шаг навстречу» опять задвинут куда-то на потом, но что поделать. Вот если бы русские были тем самым брюхом, бегающим за хлебом… Увы, хлеб нужен его стране как раз-таки и пришлось смирить британскую гордыню.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, я передам своим помощникам сей документ для изучения.

Не обойти русское упрямство и не объехать. Может попробовать другим соглашением их задобрить?

— Мы подготовили наш вариант сабсидиарного эгримента по поводу вашей военной помощи в защите Ганноверского курфюрства.

Пакет бумаг был передан Кочубею, дабы подтвердить серьёзность англичан по столь важному вопросу. Поразительно, но как торговля, так и охрана родовых земель английского короля нужны в первую очередь Англии, а их посланник делает вид, как будто идёт на уступки. Как такое укладывается в его голове? Или мы сами за века привыкли считать, что иноземцы делают нам огромнейшее одолжение, приобретая наши меха, железо, хлеб и сырьё?

Ещё одна сложная составляющая — размер пошлин. От Павла Первого в наследство остался своеобразный таможенный тариф, пытающийся защитить внутреннего производителя. (В точном переводе с арабского «тариф» — это то, с чем не спорят).

Теперь же Александру Первому предстоит использовать создавшееся положение, чтобы провести разумную ревизию всего, что продвигали Екатерина с Павлом. Вот только что именно является «разумным»?

Понятно лишь одно: Великобритании сейчас плохо, а значит следует этим воспользоваться, дабы России стало полегче хотя бы на время. Отсюда и подход к особому торговому соглашению на ближайшие пять лет, а не навсегда. Тем более, что и цены будут меняться, как и политическая обстановка в Европе. Естественно, что англичан многое не устраивает, но ради снятия эмбарго и в связи с развивающимся внутренним кризисом им пока деваться некуда. Солидная часть европейских стран участвует в наполеоновской блокаде британских товаров, а сбывать их куда-то нужно. Спасай, Русь-матушка, приоткрой свой рынок для аглицкого сбыта.