Читать книгу - "Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков"

на поверхность планеты, Димка услышал у себя в голове голос искина.

"Корабль Наутилус вызывает капитана. Корабль Наутилус вызывает капитана".

"Дед! Как я рад тебя слышать!"

" Капитан, я тоже очень рад. Надеюсь, все члены экипажа живы и здоровы?"

"Да Дед, у нас все хорошо! Есть интересные новости, и я очень рад, что тебя не перепрограммировали под нового владельца".

"Они хотели, но ничего не вышло, да и мой инженерный модуль оказался более продвинутым, чем тот, который они использовали. Вы не отреклись от корабля, а я дождался, пока никого посторонних не окажется на судне, хотя на это у меня ушёл почти месяца, после чего стартовал в вашу сторону. Скоро буду".

Этой новости были рады все без исключения, даже Моська с Зердом ходили в возбужденном состоянии.

На общем совете был принят решение, что очередной маршрут будет проложен в родные места Линды. Хватит с них империи Артэгора. Да и ещё одна новость подняла и без того отличное настроение. Линда оказалась беременной, а рожать на планете, где отсутствовала цивилизованная медицина, как-то не хотелось. Поэтому, как только Наутилус был готов принять команду на борт, все собрались в помещении кают-компании и задали финальный вопрос виртуальному Скитальцу: "Как перевести в режим консервации все системы поселка колонистов?"

— Я рад, — улыбнулось лицо главы разведки, — что дождался этого вопроса. Как я понимаю, ваше судно сумело отыскать вас на просторах вселенной. И подозреваю, что ваш дальнейший путь будет лежать в империю ти Мей. Ну что же… счастливого вам пути! Я сам передам управляющие команды. Полностью заглушить реактор у вас не получится, его можно только перевести в дежурный режим. Этой энергии хватит на поддержание защитного периметра и на пропуск тех существ, которым вы разрешите посещать территорию посёлка. Животных можно опять "заморозить", а вот с оранжереями будет сложнее, если у вас что-то там растет. Автоматика будет работать, но если никто не станет собирать урожай, то всё там зарастет и погибнет. Либо уничтожайте в них всю растительность, либо, если у вас найдется тот, кто присмотрит за посевами — пусть за ней ухаживает. Я не хотел бы вам говорить Adieu![13] А хочу сказать: à tout à l'heure! До скорого свидания!

lanpirot

Позывной «Хоттабыч»

Глава 1

1943 г. СССР

Свердловская область.

ГУКР НКО «СМЕРШ» по СибВО[14]

— Ты это, милай, в зенки-то мне своим прожектором не сверкай! — Я надсадно кашлянул в кулак, закрывая глаза, обожженные ярким светом настольной лампы, ладонью свободной руки.

Допрос длился вот уже третий час, и в моем горле, застуженном в заснеженных Уральских отрогах, стоял огромный болезненный ком, который я все никак не мог сглотнуть. Распухшие гланды продирало, словно по ним ежесекундно елозили крупным наждаком. Ну, оно и понятно, в моем-то возрасте в минус тридцать босиком по закорженевшему насту двое суток шлепать — дело совсем неблагодарное. Я бросил мимолетный взгляд под стол на свои почерневшие и раздутые ступни, торчавшие из-под растрепанных в мохру кальсон. Страшно, сука, аж зубы заломило, словно воды ледяной из глубокого колодца хватанул! Хотя, сколько у меня тех зубов осталось? Родных, а не пластмассовых, что на присосках? Где ты, как говорится? Нету! Неча там ломить! Не осталось ничего — фикция одна. Фантомные ощущения, как умники в белых халатах любят говорить.

Я попробовал шевельнуть изуродованными пальцами: визуально работают. И это радует! Но, сука, ведь не чувствую же их ни черта! Отморозил напрочь! Как бы вообще без «копыт» не остаться!

Напротив меня, за дубовым конторским столом, посверкивая блестящими звездочками на новеньких погонах, сидели двое: совсем молоденький рыжий младлей с лицом, усыпанным крупными веснушками и нездоровым детским румянцем на щеках, и потрепанный временем, а также, похоже, тяжелой службой и судьбой, нелюдимого вида капитан с землистого цвета лицом, побитым оспой. Младлей что-то усердно выводил перьевой ручкой на сером листке бумаги, время от времени роняя кляксы на протертое до дыр зеленое сукно, которым была покрыта массивная столешница.

— Капитан, будь человеком — не свети! — еще раз попросил я, хотя каждое слово отдавалось в горле острой болью. Но бьющий в глаза свет причинял не меньшие страдания.

Но сучий потрох даже и ухом не повел, продолжая усиленно терроризировать мое и без того слабое зрение.

— У меня хоть и катаракта на весь левый глаз, но правый еще мал-мала фунциклирует! — Я сделал над собой усилие и выдавил еще пару фраз. — А то окончательно ослепну к чертям, и будешь тогда со своим вялым хером, как гребаный лозоходец, над картой елозить в поисках возможной дислокации противника…

— А почему вялым? — Неожиданно проявил интерес младлей, оторвав голову от своей писанины.

— А потому, — горло ожгло совсем уж непереносимой болью, но я продолжил насмешливо выхаркивать слова, — если начальство узнает, что вы, дуболомы, слили в сортир такую ценную информацию — поимеет вас обоих в извращенной форме! — Нарываться на неприятности абсолютно не хотелось. Но если нарываться, так уж по-крупному — а то мы совсем никуда не двигаемся. — Капитана, стал быть, первого оприходуют — как старшего по званию, ну, а тебя, красавчик — на сладкое оставят! После такого надругательства над вашими девственными задницами… Или уже не девственными?

— А ну прекратить балаган! — Неожиданно заорал капитан, нервно дернув ноздреватой щекой и засадив со всей дури ладонью по столешнице.

Подпрыгнувшая от удара чернильница не устояла и перевернулась, заливая и без того замызганное сукно очередной порцией черной краски.

— Товарищ капитан… — Младлей поспешно поставил чернильницу обратно и принялся промакивать пятно большим деревянным пресс-бюваром[15]. Но протокол допроса, залитый разлившимися чернилами, был безвозвратно испорчен. — Вся работа насмарку!

— Перепишешь! — небрежно бросил подчиненному капитан. — Не отсохнут ручонки-то! А еще раз вякнешь — на передовую отправлю! Первым же эшелоном! Понял?

— Так точно, товарищ капитан! — испуганно отозвался младлей, вновь утыкаясь глазами в чистый лист бумаги, поспешно выдернутый из толстой стопки на подоконнике.

— Итак, дед, — угрожающе произнес капитан, тяжело навалившись на стол локтями и демонстративно поигрывая желваками, — даю тебе еще один шанс! Последний! Будешь и дальше запираться — поставлю к стенке! Что ты, сука, делал на заброшенной узкоколейке в селе Филькино? Диверсию замышлял? Какую? Кто готовил к заброске в наш тыл? Кто разрабатывал операцию? В какой диверсионной школе Абвера проходил обучение? Кто командир…

— Дурилка ты, картонная, капитан, — устало произнес я, едва сдерживая внезапно навалившийся горячечный озноб. Уже все