Читать книгу - "Фантастика 2025-33 - Владимир Николаевич Малый"

Отбросив противника ударом ноги в живот, он сразу направился к двум другим и нанес два молниеносных удара, тем самым привлекая к себе внимание сразу трех. Похоже, ему хотелось сразиться сразу с несколькими противниками, уровень которых не сильно отличался от его уровня.

Следующим себя неплохо проявил Шон. Когда головорезы забежали в отель, раздался громкий звук, вместе с которым один из них вылетел, пробивая своим телом стену. Таща за собой еще одного, здоровяк вышел из дыры в стене и бросил избитого бандита к ногам остальных.

«Неплохо, – признал я способности этих двух. – Правда, и противников гораздо больше, чем раньше…»

Помнится, громила угрожал смертью тем, кто на нас напал в первый раз. Тогда их было там чуть больше двадцати человек. Но тут сейчас их больше пятидесяти – гораздо больше, чем должно быть. Запуганные бандюги попросили помощи у товарищей?

Но глядя на Нейтона и Шона, я почему-то не сомневался, что мои товарищи справятся и без меня. Было такое ощущение, что, хотя уровень их не поднялся, они стали гораздо сильнее – или, скорее, увереннее.

– Неплохое зрелище, как думаешь? – рядом со мной раздался соблазнительный голос.

Я знал, что она приближалась ко мне, и потому не удивился. Но из вежливости я оглянулся. Прекрасная женщина с лисьими атрибутами и девятью пышными хвостами за спиной улыбнулась мне.

Пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не скривиться. Я не шутил, когда говорил, что терпеть не могу проституток.

– Видеть, как люди становятся лучше с каждым днем – это многого стоит, – честно сказал я.

Всю свою взрослую жизнь я провел в обществе авантюристов. И, как всегда считалось – авантюристы не способны стать сильнее. То есть, они получают свои силы и остаются такими навсегда.

На самом деле, есть в этом что-то неприятное – понимать, что сильнее никогда не стать.

Сейчас-то мне стало понятно, что при некоторых обстоятельствах даже Авантюристы могут поднимать свои уровни, но тогда я словно оказался в застывшем мире – новых знакомых у меня прибавлялось не особо часто, а старые не менялись.

Только проблемы, в которых я оказывался, все чаще и чаще превращались в какой-то абсурд.

– Как жаль, что это скоро прервется… – немного грустно вздохнула Кицунэ. – Но, если хочешь, я могу защитить тебя… – она с улыбкой посмотрела на мое лицо.

У меня чуть не задергался глаз. Черт, чего этой даме от меня надо?

– Благодарю, но я, пожалуй, откажусь, – расслабленно откинул я ноги. – О себе позаботиться я и сам могу…

Кицунэ больше ничего мне не сказала, а просто сидела рядом со мной и смотрела на мое лицо с улыбкой, тем самым немерено меня раздражая.

Прошла секунда. Минута. А она все смотрела на меня каким-то странным взглядом, вполглаза поглядывая на мою команду. Я же решил ее игнорировать. Может, она сама от меня отвяжется?

А тем временем бои становились всё жёстче. Начали мои товарищи весьма резво, но вот прана не бесконечная – по крайней мере, не у всех – и вскоре они это начали понимать.

Уже через пять минут боя, когда уже несколько десятков домов вокруг были разрушены до основания, Нейтон перестал пускать своей катаной Слэши и уже полагался исключительно на своё боевое мастерство, пытаясь пользоваться как можно меньшим количеством энергии – правда, скалиться как безумный от этого не переставал и, казалось, получал даже больше удовольствия от битвы, где он выкладывался на полную. Примерно то же можно было сказать и про Шона, который своими превосходящими физическими способностями успел выбить дух из пятерых головорезов, но за это время получил несколько серьезных ударов, один из которых сломал ему пару рёбер.

Конечно, больше всего выделялась конкретная парочка девушек – Рин и Эвелин. Они вдвоем вообще всех раскидывали, параллельно успевая и между собой цапаться. Достижения каждой их них были более чем выдающимися для тех, кто чуть более суток назад попал на второй этаж.

А вот остальные… исключая конкретного Принца, все остальные были бесполезными. Ну, то есть в бою они вполне могли держать одного противника, прессуя сразу с нескольких сторон. Но когда противников в разы больше – это сомнительное достижение. Кроме Браена, который выполняет в этой компании роль стратега, и потому не должен участвовать в драках – остальные меня немного разочаровали.

Ну а Тетсуя бился как лидер. Серьезно, я даже не знал, что так бывает, пока не увидел эту сцену – Тетсуя сначала разделался с парочкой слабаков, потом направился к лидеру и сражался с ним чуть ли не один на один, между делом получая по голове, потом пафосно поднимаясь, и так по циклу, пока он не начал превозмогать мощные атаки противника.

Почему это «сражение лидера»? Да потому, что создавалось впечатление, будто остальная команда делала все, чтобы обеспечить принцу бой один на один с главным засранцем, рядом с которым как раз и стояла ошарашенная волей голубовласого лоля.

Справедливости ради, главный бандюга был выше пятидесятого уровня, что, считай, непреодолимая разница. Но Тетсуя действительно превозмог.

Через еще несколько вдохов мне оставалось признать, что я… не поражен, нет. Просто… я увидел в нем свою противоположность. Это сложно объяснить, если сам не чувствуешь этого. Словно ты смотришь на свое отражение в зеркале – все то же самое, только наоборот.

Наверное, именно под впечатлением того, что такие люди существуют, я повернулся к Кицунэ:

– Не хочешь заключить союз?

Глава 17

Меня точно нельзя назвать смиренным человеком. Не важно, что это, если мне что-то не нравится, то я иду против этого. Как-то раз я полез в драку с S-ранговым авантюристом, еще когда сам был Е-ранговым. В другое время я чуть было не уничтожил целый аристократический клан, когда они нелестно обозвались о моей сестре. Был также случай, когда мне пришлось целую неделю разбираться с группировкой бандитов из-за глупого недопонимания.

Да что уж говорить, если я всё ещё жив, несмотря на попытки Системы, Мира или еще кого меня убить.

Так что, да, я человек весьма непокорный и уж точно не терпила. Из этой моей черты вырастает и другая — я не делаю то, что мне не нравится, а если кто-то меня заставляет это делать, то в последствии он всегда жалеет.

Это один из основных принципов моей жизни — зачем мне терпеть что-то неприятное, если у меня всего одна жизнь? Моя жизнь – моя, и