Читать книгу - "Сердце шторма - Рая Арран"

кошмар. Или просто он слишком хорошо понимал, какие кошмары мучают тех, кто слишком близко подходит к нему. И почему-то от осознания себя чудовищем становилось тошно.

Анастасия появилась волной праведного гнева.

— Как она? — спросил Александр, прежде чем дива успела открыть рот.

— В бреду… Полагаю, она не отличит сна от реальности, когда проснется…

— А ты услужливо не напомнишь…

— Конечно! Что ты творишь?

Александр промолчал.

— Ты из принципа сводишь с ума всех, кто хоть немного начинает питать к тебе расположение?

— Ты тоже считаешь, что я пытался захватить ее?

— Ты не можешь ее захватить. Незваным гостем в разум не проникнешь. Но сломать ты можешь, и очень легко. Зачем?

— А зачем ты научила ее закрываться? Зачем наставляешь постоянно ставить стены, если считаешь, что я не опасен?

— Ты опасен!

— Потому что хочу честности?! Я не могу и не собираюсь вам врать. Но и ответы я хочу получать такие же честные. Иначе о каком доверии союзников может идти речь?

— Доверие не сдирает кожу, чтобы посмотреть, что там за приветствием. Доверие слушает и принимает то, что говорят. Доверие подтверждается поступками. Мы делаем все, чтобы у тебя был повод доверять, и при этом соблюдаем разумные предосторожности. Но ты ищешь уже не доверия, Александр. Ты ищешь любви, — припечатала дива. — А этого она тебе дать не в праве.

Александр вскинул бровь и скривил губы в усмешке:

— Отчего же?

— Ты издеваешься? Как это будет выглядеть?

— А как это будет выглядеть? Что, по-твоему, я могу у нее попросить? Руки и сердца? Сдались они мне.

— Чувства открывают дорогу любой манипуляции. Но тебе не нужна марионетка на престоле, союз равных намного выгоднее.

— Бесспорно. Но вопрос, что это за равные и чем они руководствуются. — Александр встал и подошел к диве. — Я не враг вам. И эта игра не на выбывание. Мне нравится, как вы тут все устроили. И мне по-прежнему не безразлична эта страна. И Софью я хочу видеть сильным монархом. Я ведь сам ее учу.

— Тогда к чему играешь? Зачем тебе ее любовь?

— Потому что любимых не предают.

Анастасия важностью откровения не прониклась.

— Никто не сможет исцелить твою паранойю, кроме тебя самого, и не надо прикрываться любовью. Пока боишься предательства, тебе будет мало любых подтверждений. Так разберись с собой для начала. И вспомни, что ты политик. Твои гарантии — документы, договоры и печати. А не эмоции. Идем. Тебе стоит исчезнуть, пока не поднялся переполох: я прервала сессию довольно резко. Все поняли, что случилось неладное. Я покажу ближайший зал вызовов и приведу колдуна.

Анастасия открыла дверь. Александр гордо прошествовал мимо дивы.

— Но согласись, играет Софья достойно.

— Бесспорно. Я же учу.

— Мы.

— Ладно, мы.

1989 год, июль, Коимбра

Александр издалека наблюдал за перепалкой ментора и студентки. И с каждым словом чувствовал, как дрожь накатывает вместе с ледяными волнами Атлантики. Связь.

— Как вы поняли?!

— А как вы танцевали, глядя мне в глаза? — Педру подошел к девочке. Каждый жест и взгляд дива провоцировал в юной колдунье вспышку волнения. И Педру прекрасно это понимал, цеплял и подпитывал ее смятение, еще не сформированное до конца желание. Да и сам див горел любопытством и азартом, всецело отдаваясь новой игре.

Как знакомо выглядела эта картина. И как опасно…

Связь…

Невозможная, неуловимая, невидимая…

Связь…

Это все объясняло.

После случая в РИИИПе Анастасия долго смотрела на Александра волком. Не подпускала, вела себя подчеркнуто прилично, но в каждом жесте демонстрировала скрытую опасность. Император потратил не один месяц, чтобы успокоить диву и показать себя с лучшей стороны.

Александру и самому не нравилась мысль, что близость к нему, пусть и только эмоциональная, может плохо влиять на императрицу. Но, похоже, начиная свои эксперименты, он не учел, насколько люди подчинены своим чувствам.

Ухаживания Александра были Софье приятны. И пусть она мужественно боролось с привязанностью, скрыть или убить ее полностью не могла. И Император Пустоши научился читать, подстраиваться. Чувствовать. Как чувствовал эмоции Гермеса Аверина через связь. Как когда-то ощущал Колчака и «семью». Одновременно привязывая хозяев к себе и становясь самым жутким кошмаром, подпитывая инстинктивный ужас.

Софью же он не пугал. Наоборот, хотел оградить от подобных последствий. Но каждый раз, приходя во дворец или институт, он прикасался к ее руке и ловил отголоски кошмаров. Мгновений, запечатленных как в бреду. Ценных, но не реальных. Пугающих, но желанных.

И эти сны будто отзывались в нем самом болью и сожалением. Александр почти прекратил игру, наблюдая осторожно за тем, что произойдет дальше. Растворится ли в пустоте странная ниточка, связавшая его с императрицей? Не станет ли чем-то опасным.

Связь…

Он подозревал. Да, не хватило знаний и уверенности. Это казалось невозможным, и Александр откинул крамольную мысль, не позволяя себе поддаться панике или философским размышлениям о правильности решений. Но если он все-таки ошибся. Если смог «привязать» Софью через эмоции…

«Это будет катастрофа…»

«Зато какие возможности, ты только подумай. Я уже не незваный гость. Она сама откроет мне двери, стоит только постучать. И никто. Ничего. Не заметит. Две империи — один император. Полный контроль. Чистая верность».

«И снова. Это будет катастрофа». — Голос Колчака стучал по черепу изнутри как внезапно прорезавшийся зов совести. Александр поморщился. Надо было выцарапывать из жизни хозяина поменьше.

«Игра стоит свеч. Нужно только узнать, как работает это сплетение, и понять, на что оно способно. И как долго может оставаться незаметным».

Александр проводил взглядом взлетевшего со скалы ментора, и не смог сдержать усмешки. Щеки девчонки полыхали, как закатное небо. Маленькая влюбившаяся дурочка… У нее не хватит сил играть подобно Софье.

«У Софьи тоже не останется сил, если ты не отступишься. Одно дело — вести политические партии, другое — быть с тобой в связке. Она не потянет. Ты же видел, чем кончилось в прошлый раз. А ты даже не пытался давить. Ты погубишь и ее, и империю, и свое будущее».

«Ты можешь проявить хоть немного веры в меня? Я вообще твою империю из руин после войны поднял. С чего бы мне теперь оступиться?»

«С того, что все твои игры этим и заканчивались. Когда желание контролировать переходило границы, ты отказывался оставлять решение на чужих плечах и проигрывал. Я учил тебя и готовил Владимира. Да, он был слабее, но старался и боролся со страхом, пусть и нудел порой про Пустошь. И ты поверил ему, а не мне. Решил взять все в свои руки.