Читать книгу - "Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт"

Второй сигнал. Ускоряюсь. В перекате пристёгиваю ножны и перехватываю оружие. Выхожу из переката слева и чуть сзади противника. Верный Удар помогает попасть точно в намеченную цель. Лезвие разрезает хребет вместе с шеей. Фонтан крови отбрасывает голову. Уклониться не удалось, меня тоже окатило. Меч уже отделён и убран в ножны.

Лаура же требовала его голову? Вот она! Но не за волосы же её нести? Грязно и некрасиво. Эх! Была не была! Скидываю рубаху, заворачиваю в неё отрезанную голову. С голым торсом не то что прилично ходить, но особого запрета нет. Кланяюсь сюзерену и показываю получившийся узел. Девица бледная, вцепилась в руку жениха.

– Стах! Я же в фигуральном смысле сказала, что хочу его голову! – заявляет она мне.

– Виноват! Глуп! Не понял! – отзываюсь я.

– И вот так всегда! – жалуется соседям его величество. – Что ни прикажи – исполнит, но покойников оставит… Его некоторые за спиной уже зовут не Стах Тихий, а Страх Тихий. Или даже Тихий Ужас.

Женщины смотрят на меня как на диковину. Одна непроизвольно облизывается. Слышу шепотки:

– Полный отморозок! Монстр! Красавчик! Какие мышцы! Я его уже хочу!

Кровь засыпали песком, я отошёл в угол к кавалергардам. Один показал большой палец, другой тихонько шепнул:

– Так этих гадов и надо давить!

Служители подали полотенце – вытереться от крови – и чистую рубаху.

Вторая пара вышла на исходные позиции. Капитан трижды выбивал меч из руки партнёра и давал его поднять. Причём на третий раз кольнул наклонившегося в ягодицу. В принципе по правилам первая кровь есть, можно было бы сдаться и просить прекращения боя, но от обиды противник бросился в атаку и наткнулся на острие. Второй покойник.

Поручик убил своего первым же выпадом. Подпоручик поразил врага в кадык. Пятого можно было брать голыми руками, но государь посоветовался с Эдмундом и прекратил дуэль. Сказал:

– Хватит! Мне дворяне живыми нужны!

Не думаю, что наши противники были полными неумехами. Они боевые офицеры, однако фехтовать в бою редко приходится. У кавалергардов боевой опыт, может, и поменьше, но в фехтовальном зале они завсегдатаи.

В общем, урок преподали, теперь едва ли про нашу принцессу кто-то что неуместное захочет сказать. Ещё резон: раз урок был наглядно-показательным, то и оппозиция к великому герцогу притихнет. А то решили, что раз они обстрелянные фронтовики, то мы почти штафирки и управы на них не найдём. Найдём! Дадут приказ, я опять головы буду резать.

Эдмунд

В парадном кабинете Красного дворца стояли понурые свитские. Великий герцог мерно прохаживался перед ними.

– Так вы думаете, барон голову отсек, потому надо его считать несдержанным? Зря! Он магистр магии по школе Огня. Был бы несдержанным, всю компашку ещё в парке спалил бы к свиньям собачьим. Одним заклинанием. Редкого хладнокровия парень. Я, если был бы боевым волшебником, точно не сдержался бы. И, чувствую, сейчас не сдержусь.

Скорым шагом Эдмунд скользнул к понурому офицеру, одиноко державшемуся у стены.

– Кто тебе сказал, что вы можете невозбранно оскорблять мою невесту? Или сочли, что я размяк и спущу обиду?

– Ваша светлость! Виноват!

– Думаешь, сказал «виноват» и отделался?! Моя будущая жена вам не приглянулась, и вы дали волю языкам? Так, да? А что за вашей болтовнёй последует, не подумали? Расскажу. Главный вывод, который сделал Лагоз, – мои подданные оскорбили мою женщину, значит, я ими не управляю. Если я ими не управляю, значит, для защиты принцессы нужно дать своих верных людей. Кроме рыцаря-защитника нужно выделить хоть роту гвардейцев для охраны. Это помимо слуг. Мне нужно иметь чужих солдат при своём дворе? И отказать в такой ситуации ой как непросто! Лаура в честь свадьбы хотела к будущим подданным подольститься, несколько имений в своём герцогстве раздарить. Обычное дело. И ведь там не наши худые камни, там плодородный чернозём. Палку воткни – прорастёт и плоды даст. Однако теперь решила – зачем врагов селить на своей земле? Тихому баронство округлит да другим заступникам чего подарит. А вам – шиш. Невоздержанным на язык болтунам и того хватит.

– Мы же ничего такого, ваша светлость! Мы…

– Я знаю, откуда ноги растут. Не по нраву протекцию принимать? А жрать зимой что собираетесь? Будущие доходы от острова в колониях в кармане почуяли? Так откажитесь от них! Жалеете о неполученных трофеях с войны? А на что воевали бы в осеннюю кампанию! Да вы всё сами понимаете! Однако дурного гонору много, решили норов показать. Показали… Обделались перед всем светом. Идиоты сдохли, а мне оставили дерьмо, с которым придётся разбираться. Ладно, посоветуйте теперь, как мне перед девчонкой за оскорбление оправдаться? А?

– Ваша светлость, девицы – они отходчивые и на ласковые слова падкие. Ей подарок посулишь, она и растает.

– Подарок? Пожалуй. Только что подарить? Деньги растрачены, драгоценности проданы. Разве… как барон? Голову последнего живого виновника преподнести? Как считаете? Заодно вам покажу, что всё ещё силён и крепок.

Герцог подошёл к единственному оставшемуся в живых из парковой компании. Посмотрел на того тяжёлым взглядом. Вдруг выхваченный из ножен боевой меч молнией описал дугу приёмом, известным под названием «Удар Палача», по пути снеся голову. Фонтан крови и откатившаяся голова не ожидавшего столь скорой казни виновника заставили присутствующих содрогнуться и задержать дыхание.

– Вот как знал, что не сдержусь! – успокоившись, констатировал Эдмунд. – Велел старый мундир подать одеваться. Поди, его теперь только магией в порядок привести можно. Ну? Кто ещё недоволен протекторатом?

– Ваша светлость! Мы полностью поддерживаем ваше мудрое решение!

– Да? Точно? А то скажите, не стесняйтесь… Мы этот вопрос заново обсудим. Я даже велю на чистку мундира пока не тратиться, вдруг кого-то из вас ещё убедить не сумел. Мне в ожидании женитьбы всё одно делать нечего.

Пресса

Все последующие дни газеты печатали статьи о нашумевшей дуэли. Присутствие пяти государей, отрубленная голова, четыре покойника и, главное, причина – как пресса могла упустить такое! Некоторые зарубежные источники писали о зверском убийстве иностранных гостей всего лишь из-за пары неосторожных слов. Наши отвечали в смысле «а вот не фиг!» и славили дуэлянтов. Пресса присутствовавших на дуэли союзников занимала нейтральную позицию, не давая оценок и делая упор на пикантные подробности схваток.

Что не удивительно, барон Тихий стал основным героем статей. Диапазон высказываний был весьма широк. От «цепного пса Лагоза» до «личности с тонкой душевной организацией, не могущей допустить намёков, умаляющих достоинства благороднейшей девицы», от «кровавого мясника» до «знатока юго-восточного стиля оружейного боя», от «бесстыдного малого, желающего