Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Пабло! Он ухмыльнулся — пахло от него табаком, но не так, как от боцмана, а как-то... глубже и со вкусом — и сообщил:

— Только работай быстрее, юнга, в полдень я жду тебя на нижней палубе.

Кристина потеряла дар речи. Значит... поражение на дуэли не значит, что от нее отказались?.. Или канонир Пабло не понял?..

— Сегодня нужно почистить гальюн, — злорадно шепнул Урс, проходя мимо.

А Верзила бросил ей швабру. Кристина поймала, упуская шпагу. Та звякнула о деревянную палубу и откатилась в сторону.

Гальюн — это такие доски, спрятанные за фигурой льва на носу. Под бушпритом. Чтобы на них попасть, нужно перелезть борт на полубаке. И усесться над морем, держась за канат. Тогда волной смыть не должно.

Кри ненавидела это место. Отхожее.

Зачем чистить гальюны, если их и так овевает море и ветер?.. Это очередные происки боцмана Урса. И его наперсников.

Кристина вздохнула, сжимая ручку ведра пальцами. Если смоет в море, это верная смерть.

Занесла ногу за борт. В глазах на миг задвоилось. Тело после тренировки казалось мягким и непослушным...

Но Кри не хотела сдаваться. Юнга обязан покорно учиться, сказал капитан. И это его обязанность — подчиняться боцману. Даже если это — противный толстяк Урс.

И Кри перебралась на гальюнную площадку. Ее обдало соленой пылью встречной волны и крепко встряхнуло. Она вскрикнула и ухватилась за канат. Швабра упала на настил.

С замирающим от страха сердцем Кристина отпустила канат и присела на корточки. Шатать стало чуть меньше. Но волны, пляшущие у носа корабля прямо под ногами... заставляли сглатывать чаще.

В чистке нуждались лишь две доски. Остальное сделало море.

Не вставая с корточек, Кристина осторожно окунула швабру в ведро и опустила на настил. Судно качнулось. Ведро накренилось и полетело в море.

— Нет! — воскликнула Кристина, простирая за ним руку. И поймала.

Только ведро потянуло вниз, и Кристина едва успела упустить швабру и схватиться за трос. Швабра нырнула в море.

Кри хотелось расплакаться. Она едва не висела над морем, разрываясь между тяжелым ведром и канатом. Сил поднять ведро и себя не было.

По счастью, у бушприта кто-то показался.

— На помощь! — крикнула Кри изо всех сил.

— Морской еж тебе в глотку! — воскликнул кто-то. Челка мешала Кристине рассмотреть. — Что ты тут зависаешь, салага?

А вот теперь вопросов не возникало. Верзила. Из всех, кто мог появиться в столь позорный момент, судьба выбрала заклятого врага.

Тем не менее, вскоре Кристину схватили за шкирку и вытащили на гальюнную площадку. Которую, к счастью, она уже достаточно залила водой. Она приникла к настилу всем телом, боясь встать и пошевелиться.

— Да отцепи клешню от ведра, — с хохотом приказал Верзила, забирая у обессилевшего юнги инструмент. — Как только додумался сюда с ведром припереться?

— И со шваброй... — простонала Кристина в отчаянии. — Чистить гальюн...

Верзила расхохотался еще пуще, но новый крен «Отважного» заставил его заткнуться и схватиться за снасть.

— Иди-ка отсюда, Кри, — потянул он несчастного юнгу за воротник к полубаку. — Вот же краб пресноводный... Кто чистит матросский гальюн?.. Урс тебя посылал в офицерский, а это на корме!

— На корме? — упавшим голосом уточнила Кристина.

С помощью Верзилы она встала на дрожащие ноги и доползла до борта.

— Ну, переваливайся, — подтолкнул не слишком вежливо Верзила Хузо. — Я с Веселым Роджером парой слов перекинуться хочу с глазу на глаз.

И хохотнул.

— Ты ведь про офицерский не в курсе?

Кристина, намертво прицепившаяся к фальшборту, покачала головой.

— Он в каморке на корме, чтобы наше дорогое капитанство в море не свалилось ненароком. Вот туда и иди!

Кристина сглотнула. Зря она жизнью рисковала?.. И спас ее от всех бед вот этот... Хузо.

— Вот что значит, что ты приносишь счастье, — поднял вдруг палец Верзила. — Давно я так не веселился.

И на новом крене он схватился за канат покрепче и... Кристина поспешила отвернуться и убраться восвояси. Жалея о потерянной швабре, в дополнение ко всему.

Кубрик гремел от смеха. Кристина протолкнулась к своему гамаку боком, но незамеченной пройти не удалось.

— Кри! — захлопал в ладоши Крепыш Санчес. Так все звали этого дылду без волос. — Ты и правда приносишь счастье?

— Эй, парень — не камбала, — ткнул его в бок Старый; кроме как Стариком его и не величали. — Вот ты на гальюн взял бы швабру, а?

— Он ее в море спустил, — добавил Верзила.

Кристину пронзила дрожь. И тут она вспомнила папу Мигеля.

Вокруг него так же собиралась толпа и смеялась. У камина. И он смеялся с ними. Над собой, над ними, над миром. Неважно. Просто смеялся. Когда смеешься, ничего не страшно.

«Разве я такая важная персона, чтоб запрещать над собой смеяться?» — спрашивал папа Мигель маму Карлу в ответ на упреки.

И Кристина торжественно улыбнулась. Офицерский гальюн смердел, как протухший рыбный суп, но после матросского — цветочек... Странно звучит, верно?

— Зато, знаете, — проговорила Кри, приходя к неожиданному выводу, — мне жаль офицеров — воздух у них там точно хуже, чем у нас.

Крепыш Санчес будто залаял как хриплый старый пес у тетушки Нины. А потом Старик, а дальше и все остальные, включая Верзилу. Мертвец Перес показал пальцем в Кристину и согнулся пополам: его тряс беззвучный смех.

— Тысяча медуз, откуда Урс этого парня вытащил? — воскликнул Старик и похлопал Кри по плечу тяжелой ладонью. От него пахло дешевым табаком и недельным потом. — Петь умеешь, летучка?

— Умею, — кивнула Кристина с важным видом. Если приглядеться, эти матросы даже симпатичные. Правда, ковыряются одним и тем же пальцем в ногах и в носу. Такое непростительно, как ни крути. — А что значит «летучка»?

— Летучая рыба, — шумно отозвался Верзила. — Не знаешь морской грамоты, ай-ай..!

— Спасибо. Хузо, — улыбнулась Кристина очаровательной и хитрой улыбкой.

Верзилу передернуло. Новый взрыв смеха заставил кубрик содрогнуться.

— Тебе бы девчонкой быть, — хлопнул по плечу Мертвец Перес Кристину. И она почувствовала, что немного побледнела.

— Никаких девчонок! — горячо возразил Старик. — Женщина на судне — к беде!

— Началось, — проворчал Верзила.

— Вот вы, зелень сухопутная, не верите, а я подольше вас на плаву, — обиделся Старик.

Громом среди ясного неба пробили