Читать книгу - "Ретро Бит 1-10 - Сева Сотх"

набор предметов. Где химия, биология, иностранные языки, музыка, в конце-то концов? И каждый день одно и тоже? Логическое решение нахожу только одно — в следующем семестре будет иной набор предметов. Если так, то тут даже просматриваются преимущества. Интенсивно учишься по какому-то курсу полгодика и в голове что-то да откладывается.

Кроме того, буржуины вроде бы сами выбирают, что им изучать. То есть «рисование» и «пение» в школьной программе есть, а Крис не стал записываться. Ну так-то и я бы их себе в расписание добавлять не стал, как и биологию — тут на ней вроде бы принято лягушек вскрывать, если верить телевизору, не привлекает меня такое.

Самое главное — в расписании есть мистер Миллер с его предметами. Будет целая куча времени, чтобы разрешить старый конфликт, если он есть и доказать учителю, что математику и физику я знаю.

Бросил взгляд на как раз такие часы над входом в администрацию. У меня осталось едва ли десять минут до начала переклички. Зачем она вообще нужна?

— Простите, сэр, не будете ли вы так добры указать мне, где находятся корпус 2 и кабинет 204? — спросил я у «негра преклонных годов» в сером комбезе, лениво ворочащего метлой неподалёку.

Снова непонимающий взгляд. Технический персонал тут вежливое обращение, скорее всего, не получает. И очень даже зря. Уборщица — тоже человек, причем часто заслуженный и на производстве необходимый. Чистота — залог здоровья, порядок — прежде всего, как говорилось в еще одном старом советском мультфильме.

— Ты это мне, сынок? — усмехнулся старик, разглядывая мой бланш на половину лица. — Давно меня в этих стенах никто сэром не называл. Или ты меня разыгрываешь, или кто-то хорошо поучил тебя манерам, хе-хе. Вон тот корпус, второй этаж. Иди прямо, не промахнешься.

Что и требовалось доказать — вежливость творит чудеса. Сам бы я рано или поздно нашел и корпус, и кабинет, и смысл жизни, но безнадежно опоздал бы, чего не терплю. Пунктуальность — мой пунктик, прощаю себя за тавтологию. А с подсказкой бывалого человека не промахнусь и буду к началу занятий.

Успел, хоть и впритирку! Не опоздал! Если бы не посещение администрации, запас по времени вышел бы огромным. И чего я вообще из-за этой ерунды волнуюсь? Мне, по-хорошему, их американская школа не так и нужна. Хотя диплом все же нужен. Сомневаюсь, что за океаном все не так, как у нас. Принцип «Без бумажки ты букашка» наверняка действует, особенно для выходца из гетто. Стоит задуматься об окончании обучения экстерном, если досрочный выпуск возможен. Посидеть недельку с учебниками, сдать все экзамены и начать покорять Олимп информационных технологий вместо пустой потери времени в политехнической тюрьме.

Влетел в класс с номером 204 на полном ходу. Человек сорок. Чего-то такого я и ожидал, наученный массовой культурой. Процентов семьдесят контингента — такие же загорелые латиносы, как и мы с Крисом. Любимая одежда — клетчатые фланелевые рубашки. Я находил такую у себя в шкафу, но не понял, зачем она нужна на калифорнийской жаре. Оказалось, что не только потому, что в феврале тут бывает прохладно, но и мода. Завтра надену, чтобы не выделяться. Пяток чернокожих, несколько белых и азиатов, скучковавшихся в дальнем углу.

Парты все одиночные, в пять рядов, сидушка и стол намертво скрепленные, как будто бы кто-то поставил своей целью массово испортить детишкам осанку. У нас в русской школе тоже стояла неудобная уродливая мебель из ДВП и металлического квадрата, но там хотя бы стул отодвигался.

В первом ряду сидит кто? Конечно, Валька-боксер. Как же могло быть иначе? Девушка бросила на меня уничижительный взгляд и что-то однозначно матерное себе под нос прошипела. Пусть дуется. Это для Криса «терминадо» с подружкой, возможно, беда-кошмар. А я клал и на саму Валентину, и на ее претензии. Лишь бы девчонка не вздумала дать мне «второй шанс» — не хочу лезть во все эти подростковые драмы, они с высоты сорока с хвостиком лет смотрятся нелепыми.

— Колон! Место! — скомандовал, как собаке, видимо, мистер Джонсон и указал мне на пустующую парту в третьем ряду.

Я как-то историка совсем иначе себе представлял. У нас преподавал худощавый интеллигентный пенсионер, ностальгирующий по временам СССР, очень приятный в общении и эрудированный. Жаль, не все мои одноклассники понимали, какой история интересный предмет.

Тут же натуральный Гомер Симпсон! Лет сорока, красномордый, лысый, с огромным пузом, делающим фигуру похожей на грушу, в спортивных штанах с лампасами и не застегнутой на верхнюю пуговицу тенниске. Еще и со свистком на груди. Он что, физрук? Но какого лешего он тогда собирается вести историю?

Во время переклички по журналу я узнал, что «Валентину» зовут Мария Кастильо. Маша, значит, но не наша. Парней Джонсон называл строго по фамилии, если не встречалось дублей, а девушек с именем и даже вежливо. О том, чтобы запомнить весь класс, речь и не шла.

Почти одновременно с окончанием подсчета всех по головам где-то под потолком пропищал мерзкий сигнал и по школьному громкоговорителю объявили противным женским голосом:

— Пожалуйста, все встаньте для принесения клятвы верности флагу.

— Класс, смирно! — по-армейски четко потребовал учитель и все, что характерно, поднялись с мест.

Джонсон вытянулся по струнке лицом к нам. Одна рука на сердце, вторая выпрямлена вдоль тела. И все затянули речитатив. Текст — верх лицемерия, как по мне. Про республику, свободу и справедливость для всех перед лицом Бога. Ничуть не лучше клятвы верности ленинскому комсомолу, я бы сказал. Я ее не застал, побывал только октябренком, да и то уже на излёте существования «нерушимого». Но на лице физрука-историка, когда он вместе со своими подопечными произносил заученный назубок текст, читался прямо-таки религиозный экстаз.

Я открывал рот и шевелил губами в такт, так как слов не знал. Но единственный человек, которому тут на притворство не плевать, явно учитель. Некоторые латиносы, особенно те, что победнее одеты, поступали точь-в-точь, как я. Видать, и их приторный патриотический текст не впечатляет. Ну или они тут тоже недавно и не выучили еще как следует язык.

Никакого пиетета перед присягой чужому