Читать книгу - "Яд Павильона Глициний - Виталий Хонихоев"

молодежь. Я сказала, что этот пояс нельзя передарить или продать и это действительно так. Однако… он может вернуться в род Такэда и иным способом.

— Иным способом? — Такэда замирает и поворачивается обратно. — Как именно?

— Уж совершенно точно не тем, что вы только что себе придумали, Такэда-доно. Пояс должен остаться у моей ученицы, к сожалению, это не обсуждается. — мягко говорит Мамочка и этот Такэда слегка меняется в лице. Так и есть, думаю я, судя по всему, он только что представлял как меня в переулке тихонечко придушили… хотя чего это я наговариваю. Тут таких специалистов и нет пока, нет нужды работать тонко, по голове дадут и все дела.

— Но если пояс будет принадлежать вашей ученице…

— В конце концов она сама может войти в ваш род… насколько я помню у вас всего одна жена, господин Такэда?

— Чего⁈

Глава 6

Глава 6

Церемонию провели быстро — а чего, собственно, откладывать? Жених желает и жаждет, прямо-таки страстью пылает, невеста, конечно, противится, но на то она и невеста что, во-первых, смущается, наверное, а во-вторых — кому какое дело чего она там себе думает? Женщина же… своего счастья не понимает, вот и все. Тем более что всех церемоний тут — на коленях перед небольшим переносным алтарем постоять, попросить благословения предков и парочку ароматических палочек сжечь.

От эскалации насилия меня удержала Мамочка Фудзино, которая успела шепнуть что церемония «помолвки» тут ни к чему пока не обязывает, зато Господин Такэда успокоится, а меня она лично вот очень сильно просит не дергаться и палки ей в колеса не вставлять, потому что потом она все объяснит и вообще, когда это Мамочка своего слова не держала и бедную Аяко, ее любимую ученицу на мороз выставляла? У меня так и чесалось сказать «всегда», но если так посмотреть, то с момента встречи с этой Фудзино карьера некоей дочери семьи Кодама только вверх поперла, так что от комментариев я удержалась и две минуты на коленках перед алтарем постояла, размышляя о бесправности положения женщин в эту эпоху и о том, что же там на обед местные повара удумали, потому что даже во внутреннем дворике нашего павильона пахло чем-то вкусным и жареным.

Господин Такэда покинул нас с довольным выражением на лице, по которому я поняла, что могу выдохнуть и не опасаться «случайного нападения разбойников» или чего он там себе задумал. С одной стороны, совет «ходи, оглядываясь» по отношению ко мне бесполезен, я в последнее время постоянно оглядываюсь, но уменьшение факторов стресса, наверное, на пользу моей коже. С другой стороны — а ну как действительно через месяц поженимся? Как вот теперь ему отказывать, если на помолвку согласилась? А ведь он мне даже не нравится, такой же провинциал как Татибана, как и он — скоро отбудет в свою провинцию, единственно что провинция у него на юге, а не на севере, вот и все отличия. И черт с ним что провинциал, то что прямо говорит, без экивоков — это даже импонирует, все эти церемонии стихосложения когда люди не могут прямо сказать где и что у них чешется — меня раздражает скорее. Но то, что они тут все со мной как с вещью… это раздражает. Ей-богу, доведет меня Мамочка, переоденусь в темное и немаркое и через стену… а там — гуляй, рванина. Может как Тоётоми Хидэоси начну с низов, себе провинцию заграбастаю… не севера — это далеко и холодно. Хм. С другой стороны, провинция этого Такэды на юге, там и климат получше… а если он вдруг помрет от несварения пяти дюймов стали прямо в живот — тогда кто там править станет? Его безутешная вдова? Хм. Может и не противиться вовсе? Уехать в провинцию, все там разнюхать, а потом устроить «череду случайностей» и «несчастных случаев», вот тебе и стартовый капитал для новой Ост-Индской компании. Все не Императорский Дворец, там интриги на порядок ниже, там нет Мамочки Фудзино и ее раздражающе компетентной Ханами.

— Как же приятно наблюдать этот скромный девичий румянец на щеках нашей Аяко! — прикрывается веером Мамочка. — Наконец она начала осознавать себя женщиной! Это так мило!

— … вы неправильно поняли меня, Фудзино-сама…

— Ой, да брось, Сан-сан. Можешь звать меня Мамочкой. — небрежный взмах веером, наклон головы, Мамочка сегодня в форме. Она искренне наслаждается своим триумфом, и меня на место поставила и Такэде нос утерла и… не знаю в чем еще заключается ее выгода, но Мамочка Фудзино она же как Двуцветный Питон, Скалистый Змей — во всем ее найдет.

— Вы все неправильно понимаете, Окаасан. — наклоняю голову я. — я не собираюсь покидать службу в Павильоне Весенней Луны, это мой долг перед Соно-химэ.

— Ну так никто тебя и не просит, — пожимает она плечами: — оставаясь женой Господина Такэда ты вполне можешь остаться фрейлиной Хозяйки Павильона Весенней Луны. Брак не предполагает проживание под одной крышей… тем более что Господин Такэда не одинок. У него уже есть жена и насколько я знаю — пять наложниц.

Ого, думаю я, а дядька-то не промах, пашет на шести полях сразу. На вид так и не скажешь… что же нашим легче. А то Аяко пока девственница и я собираюсь сохранить текущее положение вещей в обозримом будущем.

— Хотя мне понятен румянец на щеках вашей фрейлины, химэ. — обращается Фудзино к моей химэ. — Она смущена от своих собственных чувств. Так скромный цветок пиона не верит в наступление весеннего тепла и все еще смущается, закрывая свои нежные лепестки, но уже наливается красным цветом… ожидая пока руки Такэда-доно согреют это девичье тело в своих объятиях и…

— Так. — я выпрямляю спину. — При всем уважении… Мамочка, вы такая занятая особа. Разве не сегодня будут смотрины Акико-химэ? Мы бы помогли вам с подготовкой, но к нам только что прибыли новые служанки и…

— Как быстро расцветают ранние цветы. — качает головой Фудзино. — Совсем недавно они клонили голову к земле, и вот уже распускаются прямо на глазах.

— Цвет глициний и хризантем всегда лучше в садах у соседей. — добавляет моя химэ с ноткой легкого раздражения, и я приподнимаю бровь, глядя на нее. Серьезно? Впрочем, тут же вспоминаю что в критических ситуациях Принцесса Весенней Луны соображает быстро и действует стремительно,