Читать книгу - "Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер"

Этот тычок стал той соломинкой, которая ломает хребет верблюду. «Удавка» заклинания сдавила шею гвардейца, и он быстро посеменил к нужной точке. Со стороны казалось, что механический истукан хочет убежать от крохотного на фоне такой махины человечка.

— Уходи… — просипел я. — Быстро…

Однако никто меня не услышал.

— Вот так! — пуще прежнего заорал Фольки, подняв копьё. — Знай, как сражаются Воины Севера! Знай и скажи другим! И бойся, если путь сведёт тебя…

Закончить он не успел. Гвардеец отмахнулся от наглой надоедливой «букашки», и этот последний удар достиг цели. Фольки отбросило на десяток метров — его тело перемахнуло через гору трупов, скрывшись из виду.

Всё произошло очень быстро. Триумф обернулся поражением всего за мгновение.

Внутри что-то оборвалось. Я прекрасно знал, что может сотворить с человеком оружие гвардейцев. Перед моим взором лежали десятки «счастливчиков», которым «повезло» испытать на себе его смертоносное воздействие.

Я видел гибель друзей и хоронил товарищей — много раз, даже слишком, — однако так и не сумел к этому привыкнуть. Грудь горела огнём. Точь-в-точь как в первый раз — тогда, в Афгане… К такой боли можно приспособиться, с ней можно смириться, к ней можно даже пристраститься, но привыкнуть — никогда.

Я натянул нить заклинания ещё сильнее — до крови, до боли, до зубовного скрежета. Скорбеть и поминать павших будем позже. Сперва нужно сделать так, чтобы это «позже» наступило для тех, кто пока жив.

Неподъёмное усилие вдавливало меня в землю, в ушах бил набат, но я не собирался останавливаться. Точно не теперь. Не после того, как Фольки заплатил столь высокую цену.

Четырёхметровый «робот» вынужденно шёл туда, куда требовалось, и никакая броня из ложного золота оказалась не способна защитить его от воздействия чужой воли. Злой воли. Враждебной воли. Моей воли.

Гвардеец наконец-то встал туда, куда было нужно, а я опустился на одно колено. На этом всё. От меня больше ничего не зависело. Теперь настала очередь других… Точнее — другого.

— Дру-уг… — кое-как прохрипел я.

Горло сковало спазмом. Нить заклинания «резала» ладони, причиняя нестерпимую боль, а гвардеец, будто бы почувствовав, что мои силы на исходе, стал рваться с «поводка» с удвоенной яростью.

— Дру-уг… — повторил я.

Оставалось только надеяться, что морфан услышал мой зов. Иначе — конец. Я не смогу долго удерживать эту своевольную «рыбку» на крючке, а Фольки останется неотомщённым.

Секунда, другая, ничего… И вдруг земля рядом с гвардейцем вздыбилась буграми, выплюнув в небо языки пламени, а его самого подбросив вверх волной огня. Дру-уг, наконец, сделал то, что должен был сделать уже давно. Он подорвал обе мины — последние из числа тех, что были установлены на дороге.

Ругать морфана за задержку я не собирался. Не знаю, что послужило её причиной — то ли его неожиданная сообразительность, то ли, наоборот, прогрессирующая заторможенность, — однако всё получилось лучше, чем было задумано изначально.

Если бы Дру-уг устроил взрыв сразу после сигнала, в полной темноте, то такой бессмысленный «фейерверк» не причинил бы никакого вреда. Теперь же рой золотых лепестков снёс гвардейцу правую половину тела и так разодрал броню, будто бы та была сделана из жёлтой фольги.

Лицо обдало жаром, в нос ударил едкий запах сгоревшего пороха, но меня мало заботили подобные мелочи. Внутри бушевало куда более жаркое пламя, чем-то, что горело снаружи.

Я быстро спустился с холма, на ходу перезарядив ружьё. Поддельный старик, которому теперь на вид можно было дать лет сто, решил, что настал его черёд, и попытался собрать вокруг себя последних защитников — таких же убогих и бессильных, как он сам. Однако пока ни ему, ни его дохлому воинству ничего угрожало. Сейчас у меня была другая цель.

Гвардеец. Он походил на дуршлаг, но был ещё жив. И я собирался исправить это досадное недоразумение.

Выстрел эхом разошёлся над полем боя.

С чего сражение началось — тем же оно и закончилось.

Глава 5

'Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать…'

М. Ю. Лермонтов, «Бородино».

Я посмотрел вокруг себя. От той идиллической сельской пасторали, которая была здесь совсем недавно, не осталось даже следа. Зажатая между холмов дорога моими стараниями превратилась в филиал преисподней на земле.

Вот и всё. Дело сделано — точнее, почти сделано. Враг разбит, теперь оставалось только разобраться со «стариком», и без того собиравшимся отдать богу душу, а затем отыскать в месиве тел пресловутую «призму», из-за которой так много людей сегодня отправилось на тот свет.

Но сначала — Фольки… Он нашёлся там, где и должен был — за кучей трупов, куда его отбросил мощный гвардейский удар. Удивительно, однако отважный северянин практически не пострадал. По крайней мере, внешне.

На бородатом лице, равномерно покрытом слоем давнишней грязи, не было заметно ни ран, ни даже смертельной бледности, а на не знавшей стирки одежде, казалось, не появилось ни одной новой прорехи или пятна. Впрочем, ещё до начала сражения и того и другого на облачении Фольки хватало с избытком.

Всё выглядело так, словно уставший от ратных трудов боец просто закрыл глаза и заснул, выбрав в качестве кровати тела поверженных врагов. Что же, достойное ложе для достойного воина.

Я присел рядом. Нужно убедиться, что Фольки мёртв. Выжить после такого удара было практически невозможно, однако мне не один раз доводилось видеть, как в бою невозможное становилось чем-то обыденным, а обыденное превращалось в нечто невероятное…

Так произошло и сейчас. Стоило только приподнять северянину веки, как я заметил реакцию зрачков на свет, а уже в следующее мгновение подушечки пальцев ощутили пульсацию сонной артерии. Слабую, но всё-таки заметную. Фольки был жив, хоть и находился в очень глубоком обмороке.

Человек верующий, без сомнений, назвал бы произошедшее божьим чудом. Я же знал, что за любым чудом стоит совсем другой «автор» — Его Величество Случай. И сегодня он был крайне благосклонен к моему бородатому другу.

— Как же так, Феликс? — сбоку донёсся голос Лэйлы — визгливый, с ехидными нотками. — Не уберёг вонючку нашего! Ох, не уберёг!

Едва выбравшись из своего укрытия, она тут же устремилась ко мне. Несмотря на издевательский тон и нарочитую шутливость слов, дикую магичку заботила судьба товарища.

— Помолчи, — бросил я, мимоходом взглянув на девушку.

Сама Лэйла выглядела куда хуже якобы почившего северянина. Половина её лица представляла из себя один сплошной ожог, правый глаз в очередной раз вытек, а вместо левой руки красовалась обугленная культя. Видимо, вырытая Усачом «ячейка» не смогла полностью защитить девушку от последствий взрывов.

Впрочем, такие «мелочи» ей совсем не мешали.

— Помолчу, маленький мой! — Лэйла перешла на шёпот. — Скажи, что ты угробил не только Фольчика, но и надоедливого недомерка, и я